Вася размышляла.
— Идем, — сказала она. — Нужно вернуться в деревню.
Солнце миновало зенит. Деревья у забора отбрасывали длинные тени на развалины изб, плохо скрывая ужас. Соловей замер на краю леса.
— Жди меня здесь, — сказала Вася. — Если я позову, сразу приходи. Сбивай людей, если надо. Я не хочу умирать из — за их страха.
Конь ткнулся носом в ее ладонь.
Деревня была тихой. Люди ушли к церкви, там собирались разжечь погребальный костер. Вася держалась тени, прошла мимо забора и прижалась к стене дома Рады. Женщины не было видно, следы показывали, что ее мужа унесли.
Вася сжала губы и скользнула в дом. Свинья в углу запищала, и ее сердце чуть не остановилось.
— Тихо, — сказала она ей.
Свинья смотрела на нее глазками — бусинами.
Вася прошла к печи. Глупая идея, но других не было. В ее руке было немного холодного хлеба.
— Я тебя вижу, — сказала она тихо в холодную печь. — Я не из твоего народа, но я принесла тебе хлеб.
Тишина. Печь была тихой, дом был неподвижным, ведь его хозяина убили, а ребенка похитили.
Вася стиснула зубы. С чего домовому приходить на ее зов? Может, она поступала глупо.
А потом на глубине что — то пошевелилось, из печи высунулось маленькое существо в саже и волосах. Пальцы — прутики прижались к камню, оно завизжало:
— Прочь! Это мой дом.
Вася была рада видеть домового, видеть его плотным, не таким призрачным, как банник до этого. Она осторожно опустила хлеб на кирпичи перед печью.
— Разбитый дом, — сказала она.
Слезы выступили на глазах домового, он сел в печи с облачком пепла.
— Я пытался сказать им, — сообщил он. — Я кричал прошлой ночью: «Смерть. Смерть!». Но они слышали только ветер.
— Я пойду за ребенком Рады, — сказала Вася. — Я хочу ее вернуть. Но я не знаю, как найти ее. Следов нет, — она повернула голову, слушая, нет ли шагов снаружи. — Хозяин, — сказала она домовому. — Няня говорила мне, что если семья покидает дом, домовой идет с ними, если его правильно попросят. Девочка не может попросить, и я прошу за нее. Вы знаете, куда ее забрали? Поможете найти ее?
Домовой молчал, посасывая тонкие пальцы.
«Надежды мало», — подумала Вася.
— Возьми уголек, — сказал домой, голос стал мягче. — Возьми и иди на свет. Если вернешь мою Катю, мой вид будет в долгу.
Вася выдохнула, удивляясь успеху.
— Я постараюсь, — она пошарила в печи рукой в варежке и вытащила кусок холодного черного дерева. — Света нет, — она с сомнением осмотрела его.
Домовой ничего не сказал, он пропал в печи. Свинья снова запищала, Вася слышала слабо голоса из другого конца деревни, хруст шагов по снегу. Она бросилась к двери, спотыкаясь о кривые доски. Снаружи был вечер, полный скрывающих теней.
На другой стороне горел погребальный костер: маяк в угасающем свете. С дымом поднимался вой, люди горевали по умершим.
— Бог вас сохранит, — шепнула Вася, выбежала за дверь в лес, где ждал Соловей.
Уголек домового все еще был серым. Вася забралась за Соловья и смотрела на него.
— Мы попробуем разные направления и проверим, — сказала она.