Молох: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В дверь колотили всё сильнее и настойчивее. Ещё усилие, и она вылетит ко всем чертям с петель. Уже весь мой организм затрубил красную тревогу. В ушах пронзительно засвистело, как будто вбираешь в себя звук вскипающего на конфорке чайника со свистком. Дверь что есть силы распахнулась, чуть не сбив стариков с ног. Не ожидая продолжения, я принялся отодвигать крышку люка в сторону. Не подаётся, сука! Теперь мне помогали Ахмет с Чумой. Только крышка наполовину отъехала в сторону, одарив нас клубом пыли, как Маргарита вышла за порог церкви. Я глядел в окно — небывало огромная тень скользнула около церкви. Тот самый силуэт, который я видел в плесени.

— Игорюша, ты вернулся — улыбалась бабка, взирая на то, чего мы никак не могли видеть. Силуэт, затаившийся за углом храма. — Смотрите, это Игорь, наш малыш.

Марго смотрела на нас. Улыбка так и не сходила с лица. Не успел я моргнуть, как старуха исчезла у нас на глазах, точно Элли с Тотошкой в Волшебной стране.

— Что за х*йня?! — Чулок послала несколько пуль в открытое пространство.

— Маргуля? — не обращая внимания на плевок УЗИ, Герман подошёл к порогу церкви. И тогда мы увидели Игоря.

Громадная рука высунулась из края распахнутой двери и целиком обхватила тело старика как капканом для динозавра. Мы видели синие пульсирующие вены, словно дельты подводных рек, опоясывающих ладонь великана. Когти, точно мечи рыцарей, вонзались в плоть Германа, разрывая человека на части. Через какие-то ничтожные доли секунд от деда не осталось ни следа. Последним лопнула черепная коробка, и мозги забрызгали иконы церквушки. «Малыш даст фору Блокаднику», — не знаю, произнёс ли это я вслух, или сказал. Ноги стали ватными, дрожащие руки не слушались.

Ахмет достал из кармана гранату и кинул её, похоже, не глядя. Прежде, чем необъятная голова Игоря показалась бы в богоугодном месте, часть храма рванула на воздух, оголив ещё больший проход для великана.

— Твою мать! — сплюнул Ахмет, бросив все силы на открытие люка. К нам присоединилась Чулок. Я вдыхал аромат её тела, придававший мне стимула и сил. Вспомнил Убежище номер 13. Адреналин вскипел в крови.

Секунд двадцать ушло на то, чтоб крышка отъехала в сторону, открыв нам спуск на десятки метров вниз под землю. И именно столько времени мы сэкономили на том, чтоб мутировавший до безобразия внук, ослеплённый гранатой, нас не трогал.

Мы не стали спорить, кто за кем спускается. Первой отправилась Чулок, за ней Чума, я должен идти следующим, в то время как кавказец замыкает цепочку. Но было поздно. Только Чума скрылся из виду, как стены храма мелкими щепками разлетелись в стороны. Я видел ноги Игоря, представлявшие собой колонны Парфенона. Пули, будто резиновые, отрикошечивали от столпов. Вновь показалась грандиозная по размерам рука монстра. Пальцы сомкнулись на Ахмете, готовые с секунду на секунду превратить в прах воина. Внезапно у меня перед глазами замаячили лица тех, кто умер у меня на глазах. Каждая вспышка памяти отдавалась болью. Я стиснул до боли в висках зубы.

— СТОЙ! — кричал я тому, кого до сих пор не видел, ибо обломки и часть потолка церкви скрывали физиономию порождения колоссального выплеска радиации. В два шага я осилил расстояние до подсобного помещения, пока ещё не повреждённого от рук безумного внука. Следующим движением подобрал культю Лизы и уже с ней стоял около мутанта.

— Игорь — махал я конечностью, словно держал в руках не культю, а грёбаный олимпийский факел. — Вот твоя сестра! То, что от неё осталось! Ты же её искал?!

Ноги-колонны застыли на месте. Сквозь дыру в потолке я видел вполне обычный человеческий глаз, только превышающий в размерах раза в три-четыре. Напоминало ребёнка переростка с синдромом дауна, наблюдающего за миром сквозь толстую стену непонимания и отчуждения. «ЛИЗА», — слово манило глаз, который становился всё ближе и ближе. И когда я положил руку с брелком на алтарь, Игорь отпустил чуть не задохнувшегося от объятия Ахмета.

— Ты отомстил — говорил я уже спокойнее, стараясь не выдавать дрожь в голосе. — Старики съели твою сестру.

Глаз всё ещё смотрел на меня и не моргал. Кавказец, тем временем, ни говоря ни слова, полез в люк. Я выждал, пока солдат окончательно скроется в глотке тоннеля, затем сам подошёл к перилам лестницы. Плесень за храмом Святого Великомученика Георгия Победоносца метнулась в мою сторону, точно бейсбольный мяч, запущенный бэттером со всего дуру. И я чувствовал на себе её споры, а также что-то тяжёлое, как ударная волна, хлестнувшая меня по всему телу. Удар Игоря я осознал только тогда, когда кубарем летел вниз тоннеля навстречу неизбежности.

По счастливому стечению обстоятельств я, мало того, что не переломал себе все кости о стенки тоннеля, так ещё не задел ни Ахмета, ни Чуму, плотно прижавшихся к лестнице. Лишь на подлёте к девушке я почувствовал глухой удар. Чулок ни на шутку взвыла, ведь ни каждый день по твоей спине проходятся семидесятикилограммовым шлифовальным станком под названием человек. По моим прикидкам, летел я не более полусекунды, а это метров 5–6, не больше. Ещё бы чуть-чуть, и удар пришёлся бы фатальным как для меня, так и для литовки. В последний момент, отрезвлённая ударом, диггерша схватила меня за руку. Плечевой сустав пронзила жгучая боль, словно конечность вырвали с корнем. В глазах заплясали звёзды, а ко рту подступила рвота. Понимая, что счёт идёт на секунды, ибо силы девушки не безграничны, я кое-как ухватился за лестницу здоровой рукой.

— У вас там всё в порядке? — Ахмет, находившийся выше всех, светил фонариком вниз.

— Если не считать чуть не сломанной шеи и нескольких вправленных позвонков, то всё хорошо, сладенький — ответила боец.

— Ну, это нормально — ухмыльнулся Ахмет. — Сам до сих пор чувствую себя свежевыжатым лимоном. А как ты, Молох?

— Порядок — прокашлялся я. — Сейчас только руку прицеплю на место.

На том продолжили спуск. Я светил фонарём вниз, но, кроме как океана мрака, ничего не видел. Ощущение, будто спускаешься в центр Земли, к истокам жизни, её недрам. Питерская подземка считается самым глубоким в мире метро по средней глубине залегания. Примерно 50–75 метров под землю. Адмиралтейская, почётно получившая пальму первенства в 2011 году, отбабахала вообще на 86 метров вниз. А глубина некоторых перегонов вовсе доходит до ста метров. «Незавидная доля», — подумал я. Ведь спускаться нам придётся ещё около полусотни метров, исходя из прокрученной в голове занимательной статистики.

— Вы слышите? — от постороннего голоса я каким-то чудом вновь не полетел вниз. Но на сей раз я бы, железно, превратился в кровавый блин.

— Чума, это ты, твою мать? — выругался я в сердцах.

— Послушайте — проигнорировал голос вопрос. Да, то был Чума, едрит его мадрид!

Звук, первым услышанный Чумой, потревожил нас где-то на половине пути спуска. Издавался тот сверху и казался мне роем пчёл. А люк то снаружи не закрыт! Похоже…

— Плесень! — крикнул я. — Быстро все вниз!

Стоило говорить, что последующие шесть-семь минут жизни протекли для нас в гонке со смертью, в которой первым бы выбыл кавказец, а за ним, как кегли в боулинге, все остальные? Треклятого дна до сих пор не наблюдалось, когда рой уже буквально вонзался в уши. Я слышал крики Ахмета и Чумы, наслаивавшиеся друг на друга. Следом завопила Чулок, и сразу после оного я почувствовал, как мои пальцы покрываются свинцом. Один за другим, как в детской считалке, фаланги отлеплялись от ступеней лестницы. Я выронил фонарик. Прибор, который мне подарили в иной жизни дети-цветы.

Из-за гула я ничего к тому времени не слышал. Перед тем, как упасть, я глянул вверх. На меня летело что-то огромное, выделяющееся на общем фоне темноты. Одна фигура перелилась во вторую, вторая в третью. Через мгновение четвёртая фигура, коей являлся я, слившись с остальными, помчалась вдогонку к галогенному фонарю.

Я смотрел на мир, как будто тот находился в тумане. И я парил над землёй, а надо мной пробегали причудливые изгибы камня, словно окружавшее меня место являлось пещерой. Я не чувствовал боли, не ощущал своего тела. В груди лишь полыхал огонёк сладостного ожидания встречи с Господом. И он не будет меня судить, вспоминая все мои грехи только для того, чтоб отправить меня в ад или рай. Я знал, что это будет среднее, между ними. Что Бог, который меня ждёт — тот самый старец с семидесятью руками. И ему решать, на какой станции метро мне жить. Один раз я уже умирал, когда произошла Катастрофа, теперь мне не страшно. Осталось ждать всего ничего. В сладчайшем заражении ума и тела я закрыл глаза.

Глава 11. ДОМ, МИЛЫЙ ДОМ