Молох: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Но как ты? — диггерша, как и все, была в замешательстве.

— Я просто дал Ему то, что он просит — Чума подбирал каждое слово. — Билет.

— И что за билет? — опомнился я после глубоких раздумий. Ни с того, ни с сего вскружилась голова и подступила рвота.

— Я скажу только тебе, Молох — подошёл ко мне Чума.

— Почему только ему? — всем видом Пашка показывал свою обиженность. Но я его уже не слышал. Чума мне прошептал всего одно единственное слово.

— Действительно! Как же всё гениально и просто — похлопал я парня по плечу. Вроде бы, и проклятые недуги ушли так же внезапно, как пришли.

— Поведаешь потом мне, сладенький — подмигнула Чулок. На сей раз волна возбуждения прокатилась по моему телу. Мне хотелось девушку здесь и сейчас.

— Индеец — я делал вид, что ничего не происходило. — Расскажешь нам, что творится в аномальной зоне? Почему диггеры пропадают?

— Рассказывать нечего, сынок — местный наконец-таки изменил свою позицию, указывая, как Ленин на броневике, в сторону Славы — Лишь чистый духом пройдёт по полю.

— Молох, пошли отсюда — не выдержал Ахмет. — Чего я в своей жизни не наслушался от Вано, от людей, но это — первая строчка в рейтинге идиотизма.

— Я не сужу вас — спокойным невозмутимым голосом продолжал отвечать шаман. — Но перед тем, как отправитесь дальше, ответишь мне, Молох, на один вопрос?

— Что ж, будет любопытно.

— Тебе понравилась «Лунная» Бетховена?

Погружённые в свои потаённые мысли, мы пересекали проспект Славы. Прекратился и вой. Я не находил никаких логичных ответов по поводу Индейца — кто он, откуда, как узнал моё имя и как раньше нас оказался на месте? Вроде бы, телепорт пока не изобрели, не смотря на всякие игрушки вроде стула-вспоминалки в квартире президента.

Загадочный вход в метро находился на краю парка Интернационалистов в церкви Георгия Победоносца. Далеко идти не надо. Я держался рядом с Чулок, когда мы подходили к окраине парка, внешне пока ничем не отличавшегося от сквериков Питера. Первым в зону вступил Пашка. Чёрная субстанция окутала его по рукам и ногам. Она была живой. И когда Она отступила, от солдата остался скелет, кое-как обтянутый мясом. Почти как в Мясорубке. Пашка оставался жив. Только через минуту адская агония, в которой остервенело бился несостоявшийся диггер отступила, и наш отряд потерял бойца.

Глава 10. ПЛОДЫ ОШИБКИ ГЕНЕТИЧЕСКОГО КОДА

Полчаса стройным отрядом мы вышагивали вокруг да около парка как вдоль Бухарестской, так параллельно Славе. Везде — мрак, лишь кое-как заметен золотой шпиль церкви, вонзавшийся в чёрный ковёр неба. Никто из нас после инцидента с Пашкой не хотел проверять чистоту своей души. Мы не представляли, как нам вступить на территорию Интернационалистов, чтоб чёрное облако не содрало с нас шкуру живьём. Разве что подкоп сделать, но на это у нас уйдёт как минимум месяц. Одни среди собачек Павлова, Кондуктора, которого я теперь не боялся и прочей чертовщины.

— Я вот, что думаю — Ахмет остановился около изуродованного тела бойца, деловито почесав макушку лезвием ножа. — Молох, Чулок, вы помните историю про то, как плесень слопала на обед человека?

Мы с девушкой кивнули. Позади в знак удовлетворения одиноко залаяла собака.

— Мне кажется, что перед нами и есть плесень, только споры её попали в воздух. Что нам вообще известно про неё?

— Ничего — вздохнула Чулок так, словно пробежала марш-бросок на двадцать километров с огромной сумкой за спиной.

— Почти — зашагал Ахмет, стараясь держаться подальше от воображаемой границы парка. — Плесень — те же грибы. Естественно, не те, которые мы с вами привыкли видеть на картинках книг или по рассказам очевидцев, а некая бестелесная субстанция, образующая мицелии. Русским языком — бактериальный налёт. Представьте, если под действием радиации они мутировали настолько, что обрели разум и стали способны нападать на живой организм, опутывать его, как грёбаные лианы.

— Интересное сравнение — в какой раз я поёжился. Хотелось оказаться сейчас где угодно, только не под ночным небом Питера. Величавым, бескрайним, но символизирующим собой апофеоз кошмара, какой только может случиться с человеком. — Допустим. К тому же история со съеденным человеком тому подтверждение, если опять таки верить слухам. Но что здесь произошло?

— Во-первых, слухи обретают реальность. Во-вторых, не зря зона парка, как и Апрашка, прозвана аномальной. Я не удивлюсь, если выяснится, что сюда бомбили прямой наводкой. Прошло время и под действием неизвестных нам законов началось гниение, сопутствующее образованию грибов. Чёрная живая плесень впиталась в воздух, стала частью его.

— Что ж тогда дозиметры молчат? — спросил я, а сам подумал, что район в близ Владимирской по логике то же должен являться одной большой зоной отчуждения, если Робби мне тогда говорил правду.

— Мне откуда знать? Плесень бывает и благородной. Может, всё её благородство ушло на победу над радиацией? И мы можем использовать грибы в медицине. Только нужно знать подход.

— Ладно, Склифосовский — после слов Белого Чулка к лаю одной собаки присоединились ещё несколько. — Как нам обмануть этот организм?

— Легко. Переждать ночь. Мы не видим плесень, так как она в воздухе и приняла цвет безлунной ночи. Как хамелеон, мать его за ногу. С наступлением утра вернёмся и посмотрим, что произойдёт. Дневной свет не обмануть, нежели свет фонариков. И не думаю, что организм, как ты его назвала, так уж повис над всей территорией парка.

— Хорошо, что за Интернационалистов Оно не заходит — меня вдруг охватила паника: «Где Чума?» Я огляделся. Боец по-прежнему стоял за моей спиной и безучастно глядел себе под ноги. А лай тем временем нарастал, не давая душевного покоя.

Во дворы никто из нас не хотел рисковать идти, так же как подниматься в высотки с сотнями и сотнями квартир, каждая из которых могла представлять опасность. По крайней мере, с вырванным кадыком просыпаться на утро никто не желал. Через дорогу по другую сторону мы заметили вывеску с суши-баром «Нэко». Судя по отколотому иероглифу между словами «БАР» и «НЭКО», ресторан имел отношения к китайцам или японцам. О сушах я прежде ничего не слышал. Да и выбора у нас как обычно не оставалось, несмотря на то, что путь преграждали четыре собаки Павлова. Стена на стену.