Жаркий декабрь: читать начало книги онлайн

– С арифметической точки зрения вагонов действительно стало больше, это так, – начал он терпеливо объяснять. – Но и число поездов, находящихся в движении, возросло втрое по сравнению с предвоенным периодом. А ведь еще следует учесть потери от ударов авиации противника.

– Неужели втрое, – не поверил я? – Откуда такие цифры, если производство упало а, следовательно, необходимость в перевозках снизилась.

– Производство да, но сильно возросла воинская погрузка, причем, крайне неравномерно. Если средняя цифра – 30 процентов от перевозок, то на самых западных дорогах ее доля составляет 85 процентов. Отсюда перегрузка транспортных магистралей. И учтите, что ремонтная база сократилась. Хотя мы и смогли эвакуировать большую часть деповского хозяйства и оборудования паровозоремонтных заводов, однако все это еще нужно перебазировать и смонтировать, а потери от бомбежек просто огромные. К тому же скорость движения сильно упала из-за перенасыщения дорог подвижным составом, хотя иногда до половины эшелонов идут сдвоенными. Другая проблема – не хватает угля. Донбасс эвакуируется, подмосковный угольный бассейн после бомбежек работает вполсилы, а Кузбас и дороги на восток перегружены. Перешли на дрова, из-за чего тяговое плечо сократилось, а дровяные склады вдоль всей дороги создать еще не успели. На паровозах наращивают тендер, но на это тоже нужно время. Железнодорожники собирают кусочки угля на путях, чтобы хотя бы маневровые паровозы снабдить топливом, даже из дома приносят. Со складов угольную пыль выгребли, хотя толку от нее чуть. В ход уже идут опилки и шлакоотсев. Специалистов мало, уж очень многих призвали в армии. И не только сцепщиков и стрелочников, но и ремонтников. Бригады сами ремонтируют локомотивы

Эх, садовая я голова, ведь читал же когда-то, что только в 43-м железнодорожников демобилизуют из армии, и ничего об этом не сказал.

Между тем Андреев продолжал перечислять проблемы, свалившиеся на транспорт с начала войны.

– Нагрузки на технику выросли, а нормы пробега между промывками и подъемочным ремонтом приходится увеличивать. А тут еще постоянные наступления. Нет, вы не подумайте, наступление это замечательно, но ведь немцы перед уходом все взрывают, и дороги приходится практически строить заново. И заметьте, это притом, что поставки материалов уменьшилась, а ведь нам еще нужно устранять повреждения колеи прифронтовых дорог после бомбежек, строить обводные пути, да еще постоянно сооружать новые линии, например, Архангельск-Беломорск. Скрепления и рельсы с второстепенных путей давно поснимали, и в ход уже идут короткие обрубки, но этого совершенно недостаточно.

Бывший нарком еще долго перечислял проблемы, и меня от этого разговора как ушатом холодной воды облили. Выйдя на улицу, я в задумчивости остановился, вперив невидящий взор в небо. Есть о чем подумать, например, как упростить систему перевозок. Как программист, мог бы придумать какой-нибудь алгоритм, но уж очень я далек от этой специфики. Надо попробовать что-нибудь вспомнить, но в голову ничего не идет. Первое и, пожалуй, единственное, что всплыло из памяти, это устранить дублирование функций управления дорогой. Лишь в сорок втором правительство решило создать Центральное управление и передать ему руководство движением поездов. Значит, внедрив данную инновацию сейчас, мы получим положительный эффект на несколько месяцев раньше. Но как бороться с большим количеством переадресовок, ведь не всегда же возможно формировать составы с прямыми маршрутами. И как оптимально регулировать поезда по степени их важности? Вопросы, вопросы. Что же я раньше ими не задавался?

Очередное собрание в кабинете Сталина трудно было назвать официальным словом «совещание», скорее, сборище заговорщиков. Никакого названия узкий кружок посвященных пока не получал. В случае необходимости Поскребышеву просто говорили обзвонить товарищей из «того списка». Зачем и почему нужно собирать людей из разных ведомств, секретарь Верховного, естественно, не спрашивал.

Атмосфера на собрании посвященцев была сугубо неформальной, подобно конспиративным сходкам революционеров. Никто не объявлял заседание открытым, не назначал порядок выступления докладчиков и не стенографировал, и все, у кого были мысли, просто делились своими мнениями. На этот раз собирались обсудить международную обстановку, и ждали Молотова, который должен был скорее подойти.

Пошуршав бумагами, нарком внудел встал и, откашлявшись, попросил слова.

– Пока докладчика нет я, пользуясь паузой, скажу пару слов по одному вопросу. Как вы помните, мне поручили разыскать Резуна-старшего, чтобы попробовать выяснить, какие ошибки мы допустили в воспитании следующего поколения, почему перспективный офицер, в смысле, его сын, становится на путь предательства.

Незначительный в настоящее время, вопрос о Резуне станет очень важным в будущем, и посвященцы слушали Берию очень внимательно. Только Рокосовский не выдержал, спросив, что же дали исследования психологов.

– Дело в том, – смущенно улыбнулся Лаврентий Павлович, – что поиски несколько затянулись. Задача сначала представлялась крайне легкой. Этот самый Виктор Богданович пози-ци-о-ни-ровал, – ввернул новомодное словечко нарком, – себя как полного знатока всех дивизий, а уж про соединение своего отца должен был знать все. Как нам сообщил попаданец, отец Резуна воевал летом сорок первого в пятой армии. Номер дивизии и корпуса Андреев к сожалению не помнит, то где-то рядом находилась двухсотая дивизия Людникова. Согласно данным перебежчика, за несколько дней до начала войны дивизия его отца начала выдвижение к границе, и уже двадцать третьего приняла бой.

– Так почему же вы не смогли найти, – удивился Куликов. – Армия известна, и фамилия редкая.

– К сожалению, привычка Резуна-младшего лгать всегда и во всем и тут не дала сбоев. Он даже своего родного отца не пожалел и все переврал, а скорее, просто действительно не знал. Разумеется, никакого доступа к Центральному архиву у него быть не могло, да и времени для исследований у простого курсанта не найдется. Поэтому, основываясь на вышеуказанных сведениях, мы ничего не нашли. Тогда решили расширить круг поиска. Двухсотая дивизия – это 31-й корпус. Ближайшие его соседи – девятый и двадцать второй мехкорпуса. И там ничего. Наконец, разослали запросы во все действующие армии, и вот что выяснили: Резун Богдан Васильевич служил в 140-й дивизии 36-го корпуса шестой армии, а вовсе не пятой. На войне с 28 июня. 20 сентября переведен на западный фронт, хм, почти одновременно с попаданцем, а в ноябре его дивизион перебросили на северо-западный. Отзывы командования и подчиненных исключительно положительные.

– И что же получается, – задумчиво и почти растеряно вопросил Сталин, – гора родила мышь? Можно понять, когда к врагу сознательно переходят бывшие нэпманы, дворяне и кулаки. Понятно, что многие, оказавшись в плену, просто хотят спасти свою жизнь. Но почему вот так, в мирное время, человек с очень перспективным будущим бросает все и бежит за кордон?

– Привык к сладкой жизни за границей, – пожал плечами Берия, – а тут подходит к концу срок пребывания в посольстве.

Сталин разнервничался настолько, что за отсутствием любимой трубки начал грызть карандаш. То, что его младший сын Василий вырос избалованным, он уже и сам видел, тут никакие послезнания не нужны. Как же тут не волноваться.

Неловкую паузу очень вовремя прервал появившийся Молотов. Он немного удивился, когда Верховный попросил у него сигарету и даже закурил, но дипломатично не подал виду.

Уточнив, что никого больше ждать не следует, наркоминдел перешел к освещению будущих событий в Азии, а точнее, в жемчужине британской короны.

– Пока Индия японцам не по зубам, – начал Молотов, отступая при этом от сухого официального стиля. – Но за зиму они разгромят колониальные войска в Бирме, а весной полностью очистят страну от англичан.

Сталин нетерпеливо махнул рукой, это он и так знал. Не обращая внимания, нарком невозмутимо продолжал. – После оккупации Бирмы коммуникации японцев сильно растянутся, войскам потребуется пополнение, так что подготовить наступление на Индию быстро не получиться. Но вот что мы уточнили у попаданца, незадолго до того, как он свалил в неизвестном направлении: С одной стороны японцы понимают, что неподготовленное наступление при плохо организованном снабжении это самоубийство. Волнения индусов, конечно, несколько сковывают англичан, но японское командование не слишком полагается на этот фактор. Но с другой стороны, им совершенно ясно, что обладая всеми ресурсами Индии, англичане рано или поздно соберут новые силы, которым японцам нечего будет противопоставить.

– Так что же изменилось по сравнению с той историей, кроме того, что война в Азии началась на две недели раньше?

– Во-первых, после остановки октябрьского наступления немцев и последовавшими за этим окружениями фашистских войск, японцы больше не рассматривают варианты нападения на Советский Союз. Войска из Манчжурии и резервы из метрополии постепенно перебрасываются в Юго-Восточную Азию. Во-вторых, после вторжения японцев на Гавайи и разгрома англичан на всех фронтах, Ганди решил, что поражение колонизаторов неизбежно. Он начал требовать независимости гораздо раньше, чем предполагалось, и индийский национальный конгресс его тут же поддержал.

– Но вы сами сказали, что на этот фактор не очень значимый.

– Был незначительным но, похоже, все изменилось. Поясню подробнее. – Молотов достал из папки листок, чтобы не ошибиться в цифрах, и зачитал. – Пятая часть риса, потребляемого в Бенгалии, импортировалась из Бирмы, а ее захватят значительно раньше, учитывая две недели форы и маньчжурские дивизии. Добавлю, что в данном регионе семьдесят процентов риса приходится на зимний урожай, и как раз его бирманцы соберут, уже находясь под оккупацией Японии. Далее, весь водный транспорт Бенгалии, а это примерно 65–70 тысяч лодок, британцы конфискуют, впрочем, как и наземный – телеги, автомобили, слоны. Это значит, что местные жители не смогут ловить рыбу и доставлять зерно на рынки. Помимо этого, опасаясь вторжения, англичане прогонят от 150 до 200 тысяч человек, проживающих на границе с Бирмой, чтобы построить свои укрепления. Опять-таки, это произойдет еще до сбора урожая. Также будут форсированы меры по созданию стратегического запаса продовольствия для британских войск.

– И все же, изменения по сравнению с прежней историей не очень существенны. Их недостаточно, чтобы изменить ход войны.

– Подождите, я подошел к самому главному. В 43-м году, во время массового голода в Индии, урожай риса был лишь чуть меньше среднего. Да, представьте себе, такой вот парадокс. Урожай нормальный, а люди умирают от голода. Андреев припомнил цифру – даже в этот голодный год в Бенгалии собрали на миллион тонн риса больше, чем в 41-м. И действительно, по предварительным оценкам в этом году урожай составит 6 миллионов 770 тысяч тонн при среднем значении восемь – восемь с половиной, то есть почти на двадцать процентов меньше.

– Вот оно что, – Меркулов даже привстал и нагнулся над картой Азии, рассматривая место будущей трагедии. – Это значит, что уже принятых британским правительством мер более чем достаточно, чтобы началась катастрофа. А что же премьер станет делать в такой ситуации?

– Нет никаких сомнений, что снижать экспорт зерна в Великобританию Черчилль не станет. Мало того, велика вероятность, что в ответ на массовые выступления индусов, колониальная администрация намеренно усугубит ситуацию на продовольственном рынке.