Горький хлеб истины: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ступаков. Может случиться и такое. Но зато я подал людям надежду. Надежда, как известно, питает мужество, побуждает к действию. Мужество и деятельность превращаются в силу, и рождается хоть какая-то, небольшая, призрачная, но все-таки гарантия успеха. Согласитесь, это лучше, чем ничего!

Киреева (размышляет). Интересно, интересно… Извините, Иван Алексеевич, но я по праву женщины. Вот вы хороший хирург… (Лукаво.) Не выдающийся, конечно, как Вишневский или Любомиров, но все же хороший. (Он кивает головой в знак благодарности.) Скажите, вы, как начальник госпиталя, как руководитель коллектива, о чем вы больше заботитесь — о том, чтобы лучше всматриваться в души людей или чтобы самому эффектнее выглядеть в их глазах?

Ступаков (с усмешкой). Анна Ильинична, не добавляйте в молоко уксус! Я знаю, что вы всегда мыслите оригинально…

Киреева. Но оригинальность не всегда превосходство.

Ступаков (обрадованно). Это что? Самокритика?

Киреева. Нет. (Посмеивается.) Я просто ощутила опасность быть правой в тех вопросах, в которых не право мое начальство.

Ступаков (вынужденно хохочет). Не зазорно быть покорным. (Заглядывает ей в глаза.) У вас очень меняется лицо, когда вы язвите! Не замечали?

Киреева. Человеческое лицо — самая занимательная поверхность на земном шаре.

Ступаков (весело). Ну и ну… С вами спорить — все равно что на минном поле собирать грибы. Как в той поговорке: ешь мед, да берегись жала…

Торопливо входит лейтенант медслужбы Светлана Цаца.

Цаца (прикладывает руку к пилотке). Товарищ подполковник… (Кокетливо.) Вас просят к телефону.

Ступаков (сердито). Не начальник санотдела?

Цаца. Нет… Начальник… банно-прачечного отряда.

Ступаков досадливо морщится и уходит.

(С наивностью смотрит на Кирееву.) Анна Ильинична, а вот правду говорят, что если у вдовца взрослая дочь, то он не может жениться, пока дочь замуж не выйдет?

Киреева. Не знаю, Света. Не слышала такого. А к чему это вы?

Цаца. Да так… Интересуюсь народными обычаями. В дневник записываю.

Киреева (насмешливо). В таком случае не забудьте записать в дневник, что нельзя во время операции со стерильными руками пикировать под стол.

Цаца (обиженно). А я что, виновата? Бомбы как засвистели!.. Я и сама не помню, как под столом очутилась.

Киреева (встает, направляясь в палатку). Бомбы, Света, за километр упали. За километр. А операцию пришлось прервать, пока ты руки мыла.

Цаца (останавливает ее). Ой, Анна Ильинична! Я и позабыла. Совсем! Вас же там ищут.

Киреева. Кто?

Цаца. Да разведчик этот… Лейтенант с орденами.

Киреева. Савинов, что ли?

Цаца. Ага, Савинов… (Таинственно.) Я что вам сказать-то хотела: он ведь влюбился…

Киреева. В вас?

Цаца. Да что вы?

Киреева. Но не в меня же!

Цаца. В Веру, в дочку начальника госпиталя.

Киреева. Ну а я здесь при чем?!