Горький хлеб истины: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ступаков. Здравия желаю, Алексей Иванович!

Любомиров. Когда мы расставались, вы, помнится, были в чине капитана. Значит, наука пошла на пользу?

Ступаков. Так точно, товарищ генерал!

Любомиров. «Так точно» — в медицине понятие приблизительное.

Ступаков. Эти годы пошли мне на пользу.

Крикунов (изумленно). Да я вижу, вы тоже знакомы?!

Ступаков. Я обязан генералу Любомирову тем, что он в сорок первом послал меня с фронта учиться на курсы… А потом… вот… я стал начальником госпиталя.

Любомиров. А сейчас метили на пост главного хирурга армии… Но все-таки надо иметь мужество отказываться от должностей, которые вам не по силам. Важно быть на своем месте, товарищ Ступаков. В ваших же интересах. Ведь война достигла апогея.

Крикунов слушает пораженно.

Ступаков (сухо). Я не привык отказываться от трудных заданий, особенно когда впереди тяжелые сражения.

Любомиров. Главный хирург — это не задание… Это призвание… И при этом высочайшее… Это, не забывайте, человеческие жизни! Тысячи жизней!

За сценой слышны сигналы машины.

Ступаков (строго официально Крикунову). Товарищ начсанарм, мне пора! Разрешите идти?

Крикунов (бросает вопросительный взгляд на Любомирова). Пожалуйста, идите.

Ступаков, щелкнув каблуками и отдав честь, не глядя на Любомирова, выходит.

Напряженная пауза.

Любомиров (присаживаясь на табурет). Так, говорите, ждали как соловей лета? (Посмеивается.) Ну а как же все-таки насчет грелок и бабенки?

Крикунов. Помилуйте, Алексей Иванович! Откуда же мне было знать, что разговор идет о вас? Подумал, раз хирург в генеральском чине…

Любомиров. Значит, обязательно старая калоша?

Крикунов. Ну, не совсем так, но все же… А как понять вашу строгость к Ступакову?

Любомиров. Да, конечно, у меня возраст, к сожалению, действительно не юношеский. Что поделаешь… Только женщины стараются, чтобы река их жизни после тридцатилетия потекла вспять…

Крикунов. При чем тут возраст? А ваши знания, опыт, ваше имя! Помните, как вы когда-то говорили нам, студентам вашим: «Не тот стар, кто далек от колыбели, а тот стар, кто близок к могиле»? Моя бы власть, я ваши погоны увенчал бы полным комплектом звезд!.. Алексей Иванович, я не понял, что здесь у вас со Ступаковым произошло…

Любомиров (посмеивается). Потом поймете… В мире медиков, ну… еще, может, писателей, художников вообще можно бы обходиться без званий… Я уверен: истинную одаренность не обозначить никакими чинами, если речь идет не о ступенях армейского подчинения. Ну, разве вашему скальпелю нейрохирурга поможет полковничий или генеральский погон?..

Крикунов. Золотые слова!.. А помните, Алексей Иванович, как вы с кафедры говорили о трех главнейших профессиях на земле?

Любомиров (улыбается). Если говорил в пору молодости, то, наверное, пересказывал чужие мысли. Впрочем, от повторения истина не стареет, и Парнас давно опустел бы, если б прогнали оттуда подражателей.

Крикунов. Я подобного не встречал. Чайку с дороги? Или, может, коньячку?

Любомиров. Давай с чайку начнем. С удовольствием чайку выпью.

Крикунов (ставит на стол маленький самовар, берет полешко и неторопливо начинает откалывать ножом щепки). Помню, вы говорили тогда, что есть три высочайшие профессии. Первая — профессия матери, которая дает человеку жизнь; вторая — учителя, который учит его; и наконец, врача…

Любомиров. Ну, это все — дважды два, Степан Степанович… К тому же добавлю, что материнство из всех трех — это самое главное, возвышенное, беспредельное… Это любовь, которая творит и созидает… Да и само материнское сердце есть гениальнейшее творение любви… Человек же вообще, со всем его внутренним миром, есть бесценный продукт любви материнского сердца. Нам, медикам, это особенно надо помнить, иначе мы постепенно превратимся в… Ступаковых.

Крикунов. Алексей Иванович, не томите! Вы что-то о нем знаете?