– В кого они пошли?
– Мальчик темненький, как отец, а девочка светленькая.
– Как моя дочь, – прошептал он.
– Тот, кто обвенчал этелинга Уэссекса, сейчас отрицает все это, – сказал я. – И Сигебрихт, ее отвергнутый поклонник, отправился к датчанам исключительно из ненависти к Эдуарду.
– Да, – тихо произнес епископ.
– Но потом, когда Этельволд сбежал на север, он присягнул Эдуарду.
Свитвульф кивнул.
– Я слышал.
– Ему можно доверять?
Свитвульфу не понравилась моя прямолинейность. Он нахмурился и заерзал в кресле, затем перевел взгляд на окно, на лужайку, где бродили вороны.
– Я бы ему не доверял, – тихо произнес он.
– Я тебя не слышу, епископ.
– Я бы ему не доверял, – громче повторил он.
– Но ведь олдермен здесь его отец, а не Сигебрихт.
– Сигельф – тяжелый человек, – опять тихо проговорил епископ, – но не дурак. – Он с несчастным видом посмотрел на меня. – Я не признаю, что у нас с тобой состоялся этот разговор, – заявил он.
– А ты слышал, что у нас тут ведется какой-то разговор? – обратился я к Финану.
– Ни слова, – ответил он.
Мы переночевали в Хрофесестере, а на следующий день с приливом отправились в Лунден. От воды тянуло холодом, в воздухе ощущался первый привкус надвигающейся осени. Я прошелся по городским тавернам и собрал своих людей, и мы оседлали лошадей. Я намеренно держался подальше от Фагранфорды, потому что поместье находилось слишком близко к Натанграфуму, так что я повел свое маленькое войско на юг и на запад по знакомым дорогам, и мы прибыли в Уинтансестер.
Эдуард удивился при виде меня, но наша встреча его обрадовала. Он знал, что большую часть лета меня не было в Фагранфорде, и не спросил, как дела у близнецов. Вместо этого он рассказал мне, что получил новости от своей сестры.
– С ними все хорошо, – сказал он и пригласил меня к столу. – Мы не подаем блюда моего отца, – заверил он меня.
– Это радует, лорд, – сказал я.
При Альфреде к столу подавали безвкусное и жидкое варево из мясного бульона и овощей, Эдуард же по крайней мере знал, что мясо полезно.
За столом присутствовала его новая жена, округлившаяся, с довольно большим животом, и ее отец, олдермен Этельхельм, наиболее доверенный советник Эдуарда. Хотя сейчас священников было меньше, чем во времена Альфреда, их все равно насчитывалось не меньше дюжины, и среди них я увидел своего друга Уиллиболда.
– А мы боялись, что ты провоцируешь датчан, – весело поприветствовал меня Этельхельм.
– Кто? Я?
– У них тишина, – сказал он, – и лучше не будить их.
– А ты хотел бы разбудить их? – внимательно глядя на меня, спросил Эдуард.
– Отправить сотню твоих воинов в Сент – вот чего я хотел бы, лорд, – ответил я. – А потом я отправил бы еще сотни две или три в Мерсию и построил бы там бурги.
– В Сент? – удивился Этельхельм.
– В Сенте неспокойно, – сказал я.