— Никакого, — ответил я. — Но тебе же нужна моя помощь.
Эрик поколебался, потом кивнул.
— Я бы это так не назвал, — защищающимся тоном сказал он, — но мы любим друг друга.
«Итак, Этельфлэд выпила горькой воды перед тем, как согрешила, и это было очень умно с ее стороны», — подумал я.
Я улыбнулся, подумав о ней, а потом отправился на пир Зигфрида.
Этельфлэд посадили на почетном месте, справа от Зигфрида, и я сидел рядом с ней. Эрик разместился по левую руку Зигфрида, рядом с Эриком сел Хэстен.
Я заметил, что Этельфлэд ни разу не взглянула на Эрика. Ни один из наблюдавших за ней людей — а множество мужчин в зале интересовались дочерью короля Уэссекса — не мог бы с уверенностью сказать, что она стала его любовницей.
Скандинавы знают, как задавать пиры. Было много еды, вволю эля и развлечений. Там были жонглеры и люди на ходулях, музыканты, акробаты и сумасшедшие, заставлявшие гостей за столами хохотать.
— Мы не должны смеяться над безумцами, — сказала мне Этельфлэд.
Она едва прикоснулась к еде, только слегка поклевала из миски с вареными моллюсками.
— С ними хорошо обращаются, — ответил я. — И у них наверняка лучший кров и еда, чем у животных.
Я наблюдал за тем, как голый сумасшедший судорожно искал свой пах. Он все время оглядывал хохочущих гостей, не в силах понять, откуда раздаются звуки. Женщина со спутанными волосами, подстрекаемая хриплыми криками, снимала свои одежды одну за другой, не сознавая, почему это делает.
Этельфлэд уставилась на стол.
— Есть монастыри, где присматривают за безумными, — сказала она.
— Только не в тех местах, где правят датчане, — ответил я.
Некоторое время Этельфлэд молчала.
Два карлика потащили полностью раздевшуюся женщину к голому мужчине, и зрители рухнули со смехом.
Этельфлэд на мгновение подняла глаза, содрогнулась и снова уставилась на стол.
— Ты говорил с Эриком? — спросила она.
Мы могли без опаски разговаривать по-английски, потому что никто не мог нас подслушать. Даже если бы нас услышали, большая часть сказанного нами осталась бы непонятой.
— Как ты и хотела, — заметил я, поняв, что именно поэтому Этельфлэд настояла на том, чтобы увести отца Виллибальда в дом. — Ты как следует исповедовалась?
— А тебе какое дело?
— Никакого, — ответил я и засмеялся.
Этельфлэд посмотрела на меня с очень смущенной улыбкой и покраснела.
— Итак, ты нам поможешь?
— Помогу сделать что?
Она нахмурилась.
— Эрик не сказал тебе?
— Он сказал, что ты желаешь моей помощи, но какой именно?
— Помоги нам уехать отсюда.