Саксонские Хроники: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Этельфлэд и Эрик влюбились друг в друга.

Любовь — опасная штука. Она приходит тайком, чтобы изменить нашу жизнь. Я думал, что люблю Милдред, но то была просто похоть, хотя некоторое время я верил, что это любовь. Похоть — обманщица. Она выворачивает наши жизни, пока все не становится неважным, кроме людей, которых, как нам кажется, мы любим. И под действием этих обманчивых чар мы убиваем за этих людей, отдаем все ради них, а потом, получив то, что хотим, обнаруживаем, что все это было лишь иллюзией, не больше. Похоть — это путешествие в никуда, в пустую землю, но некоторые любят такие путешествия и никогда не задумываются о цели назначения.

Любовь — тоже путешествие, цель которого — лишь смерть, но это путь блаженства. Я любил Гизелу, и нам с ней повезло, потому что нити наших жизней переплелись и остались вместе. Мы были связаны друг с другом, и три норны, по крайней мере, на какое-то время, были добры к нам.

Любовь имеет над нами власть даже тогда, когда нитям жизни не очень удобно вместе. Я научился понимать, что Альфред любит Эльсвит, хотя та походила на примесь уксуса в его молоке. Может, он просто привык к ней, а может, любовь — это скорее дружба, чем похоть, хотя боги знают: похоть есть всегда.

Мы с Гизелой добились такого же довольства, как Альфред с Эльсвит, хотя я думаю, что наше путешествие было более счастливым, потому что наше судно танцевало по освещенным солнцем морям, подгоняемое порывистым теплым ветром.

А Этельфлэд?

Я видел это на ее лице. Я видел в ее сиянии всю внезапно посетившую ее любовь и все несчастья, которые должны были за этим последовать, и все слезы, и все разбитые надежды. Она совершала плавание по океану любви, но ее ждал шторм столь суровый и темный, что сердце мое почти разбилось от жалости к ней.

— Господин Утред, — сказала Этельфлэд, приблизившись.

— Моя госпожа, — ответил я и поклонился.

А потом мы стояли молча.

Виллибальд непрерывно болтал, но мы с Этельфлэд едва ли слушали его. Я смотрел на нее, она улыбалась мне, и солнце освещало тот весенний высокий холм, над которым пели жаворонки. Но я слышал только гром, сотрясавший небо, видел только волны, разбивающиеся о скалы в белой ярости, и затопляемый корабль, и его отчаявшуюся тонущую команду.

Этельфлэд была влюблена.

— Твой отец посылает тебе свою любовь, — сказал я, обретя наконец дар речи.

— Бедный отец, — проговорила Этельфлэд. — Он на меня сердится?

— С виду он ни на кого не сердится, — ответил я. — Но должен бы сердиться на твоего мужа.

— Да, — спокойно согласилась она. — Должен.

— Я здесь для того, чтобы договориться о твоем освобождении, — продолжал я, отметя в сторону уверенность, что освобождение — последнее, чего сейчас желает Этельфлэд. — Ты будешь рада узнать, моя госпожа, что все уже решено и скоро ты будешь дома.

Она не выказала радости, услышав эту новость. Отец Виллибальд, не сознавая ее истинных чувств, просиял, глядя на нее, и Этельфлэд одарила его кривой улыбкой.

— Я здесь для того, чтобы причастить тебя, — сказал Виллибальд.

— Мне бы этого хотелось, — серьезно ответила Этельфлэд. Потом подняла на меня глаза, и на лице ее на мгновение отразилось отчаяние. — Ты подождешь меня? — спросила она.

— Подожду?

Меня озадачил этот вопрос.

— Подождешь здесь, пока дорогой отец Виллибальд будет молиться со мной в доме? — объяснила она.

— Конечно, — ответил я.

Этельфлэд благодарно улыбнулась и повела Виллибальда в дом, а я пошел к укреплениям, взобрался на невысокий вал, наклонился над согретым солнцем палисадом и уставился на ручей, лежащий далеко внизу.

Корабль с драконом, резная голова которого была уже снята, входил на веслах в ручей, и я наблюдал, как люди отвязывают цепь сторожевого корабля, преграждавшую вход в Хотледж. Тот был привязан за нос и за корму тяжелыми цепями, прикрепленными к массивным стволам, торчащим из илистых берегов; его команда сняла цепь с кормы и вытравила ее с помощью длинного каната. Цепь легла на дно ручья, и корабль повернулся на прибывающей воде прилива, удерживаемый цепью на носу. Он повернулся, как створка открывающихся ворот, и освободил проход.

Вновь прибывшее судно прошло мимо, и команда сторожевого корабля потянула за канат, чтобы вернуть цепь на место и снова поставить корабль поперек русла.

На заграждающем корабле находилось не меньше сорока человек, и они были на борту не только для того, чтобы тянуть канаты и травить цепи. Борта корабля были надстроены толстыми досками, поэтому его бортовая линия находилась куда выше бортовой линии любого судна, которое могло бы на него напасть. Атаковать сторожащий русло корабль было все равно, что штурмовать палисад форта.

Корабль с драконом скользнул вверх по Хотледжу, проходя мимо судов, вытащенных высоко на илистый берег — туда, где люди конопатили их волосом и дегтем. Дым от костров под горшками с дегтем поднимался вверх, туда, где кружили чайки, чьи крики резко раздавались в полуденном теплом воздухе.

— Шестьдесят четыре корабля, — сказал Эрик.