— Это же лучше — сражаться с яростью, — возразил я.
— Как раз этого ему и надо. Сперва Стеапа будет отражать и отражать твои удары, выжидая, пока ты устанешь, а потом попросту тебя прикончит. Так он делает всегда.
И Харальд — помните того вдового шерифа из Дефнаскира, что призвал меня на суд в Эксанкестер, — сказал то же самое. Но поскольку он сражался рядом с нами у Синуита, это связало нас особыми узами. Так что в ту ночь шериф не поленился в полной темноте прошлепать сквозь дождь и грязь, чтобы потом без предупреждения появиться у огня маленького костра в коровнике.
Остановившись в дверях, Харальд неодобрительно уставился на меня и спросил:
— Ты действительно был со Свейном у Синуита?
— Нет, — ответил я.
— Я так и думал.
Харальд вошел в коровник и сел у костра. Два королевских стражника у дверей не обратили на него внимания, и это было весьма показательно. Все они служили Одде, и молодой олдермен вряд ли обрадуется, если услышит, что к нам приходил шериф. Однако Харальд, похоже, был уверен, что стражники ему ничего не скажут, а стало быть, люди Одды были не слишком довольны службой.
Харальд поставил на пол горшок эля и сказал:
— Стеапа сейчас сидит за королевским столом.
— Значит, он плохо поужинает, — заключил я.
Шериф кивнул, но не улыбнулся.
— Пир там никудышный, одно название, — признал Харальд. Мгновение он смотрел на огонь, затем перевел взгляд на меня. — Как Милдрит?
— Хорошо.
— Она очень славная женщина, — проговорил шериф, мельком глянул на темноволосую красавицу Исеулт и снова уставился в костер. А затем добавил: — На рассвете в церкви состоится служба, а после этого вы со Стеапой будете драться.
— Где?
— В поле на другом берегу реки, — ответил он и подтолкнул ко мне горшок эля. — Имей в виду, Стеапа — левша.
Я не мог припомнить, чтобы когда-нибудь сражался с человеком, держащим меч в левой руке, но не видел в этом ничего страшного. Наши мечи будут напротив щитов, а не наоборот, но это создаст проблему для нас обоих.
Я пожал плечами.
— Он привык к этому, — объяснил Харальд, — а ты нет. И еще Стеапа носит кольчугу вот досюда, — показал он на свою лодыжку, — а в левом сапоге у него железная полоса.
— Потому что та нога — его больное место?
— Он выставляет эту ногу вперед, провоцируя противника, а потом отрубает руку, в которой тот держит меч.
— Значит, убить Стеапу нелегко, — спокойно заключил я.
— Пока что никто его не убил, — мрачно сказал Харальд.
— Он тебе не нравится?
Шериф ответил не сразу. Сперва он выпил эля, а потом передал горшок Леофрику.
— Лично мне по душе старик, — сказал он, имея в виду Одду Старшего. — Он вспыльчивый, но довольно справедливый. А вот сынок… — Харальд печально покачал головой. — Думаю, сынку нельзя доверять. Стеапа? Не то чтобы этот парень мне не нравился, но он похож на гончего пса — только и знает, что убивать.
Я уставился на слабое пламя, ища в его язычках ниспосланные богами знаки, но их там не было — или же я их не заметил.
— Он наверняка очень беспокоится, — заявил Леофрик.
— Стеапа? — изумился Харальд. — С какой стати?