— Отдала кольцо с изумрудом церкви.
Роскошное золотое кольцо с изумрудом подарил ей Этельред, мой враг и ее бывший любовник. Эдит никогда его не носила, но я знал, что она хранит кольцо не из-за сентиментальности, а как ценность, которая может пригодиться в этом опасном мире.
— Спасибо, — сказал я.
— Я не назвала священнику причину, — объяснила она, — но попросила его помолиться за нас.
— А вместо этого он построит себе новый дом, — развеселился я.
— Пока он молится, пусть хоть зал для пиров себе построит, — она дернула плечом и посмотрела на вытянутое отражение луны. — Мы закончили с флагом и конским хвостом.
— Спасибо.
— Ты вернешься! — уверенно сказала она.
А я думал о том, что всегда хотел умереть в Беббанбурге. Но не сейчас, еще рано.
— Скорее всего, я пришлю за тобой, — сказал я. — Жди корабль недели через две или три.
— Я буду молиться.
Я повернулся и увел ее из гавани. Мне нужно было поспать. А завтра мы поплывем навстречу битве.
На заре устье было тихим. Воды цвета серебра и сланца текли медленно, словно дыхание морской богини во сне. На пристани суетились люди, перекидывая щиты, кольчуги и оружие на три корабля, уже нагруженные припасами. Там были бочки с элем, с селедкой, с крепко пропеченным хлебом, с солониной, плюс еще с дюжину пустых бочек. В неглубоком корабельном брюхе лежали связанные мешки с соломой. На носах всех трех кораблей красовались кресты, массивные и высокие, сделанные из свежей древесины. Стиоррой командовал мой сын, Финан — Ханной, а я взошел на борт Эдит.
— Попрощайтесь! — прокричал я на пристани. — Мы теряем время!
Солнце уже взошло над горизонтом и покрасило серебро и сланец толикой золота.
Финан был дрянным моряком, и я отправил к нему Берга, ведь тот, как всякий норвежец, умел вести корабль и справляться со штормом. Я бы предпочел, чтобы Финан остался со мной на Эдит, ведь мы не расставались со дня знакомства, но в ближайшие дни нам предстоит сражаться тремя отрядами, и пусть он с самого начала будет со своими воинами.
— Надеюсь, море останется спокойным, — сказал он.
— Мне нужен яростный южный ветер, — ответил я, — так что помолись.
Он прикоснулся к висящему на груди кресту.
— Боже, — сказал он, — сколько лет мы мечтали об этом дне!
Я порывисто его обнял.
— Спасибо, что остался со мной.
— Остался?
— Ты ведь мог вернуться в Ирландию.
— И не увидеть, чем закончится эта история? — ухмыльнулся он. — Боже ты мой, ну конечно я остался.
— Это еще не конец истории, — заявил я. — Я дал Этельфлед обещание присмотреть за ее дочерью.
— Господи, ну ты и глупец! — засмеялся он.
— Да и с Этельстаном я не закончил.
— Значит, нам никогда не придется скучать. А я уже начал беспокоиться.
— Идем, — сказал я. — Мы отходим.