— Тогда используем черный.
— Но у нас нет черной ткани! — воскликнула Эдит.
— У него есть, — кивнул я в сторону священника, хмурившегося у алтаря.
— У него? — удивилась Эдит.
— Он носит черное, — пояснил я. — Снимите с него рясу!
— Господин! Нет!
Священник попятился в угол. Он был низкого роста, лысым, с изможденным лицом и встревоженным взглядом.
— А вы нарисуйте на ткани, — предложил Финан. — Дегтем. Из этой жалкой рясы, — кивнул он на священника, — не вырежешь двух оленей, а тебе нужно по оленю на каждой стороне. В порту куча дегтя.
— Отличная мысль! — поспешил высказаться священник. — Попробуйте деготь!
— Он не успеет высохнуть, — возразила Этне. — Разве что с одной стороны, но придется перевернуть и рисовать на другой.
— Уголь? — встревоженно предложил священник.
— Деготь, и только на одной стороне, — решил я. — А на парусе Ханны — вышить.
Ханна — один из кораблей, купленных Бергом. Он назывался Святой Кутберт, но Берг ненавидит христианские имена и сменил на Ханну.
— Ханна? — спросил я Берга.
— Да, господин, — он густо покраснел.
— Дочь Оллы?
— Да, господин.
— Та девчонка, что хотела продать брата в рабство?
— Та самая, господин.
Я уставился на него, и Берг покраснел еще сильнее.
— А знаешь, — спросил я, — что менять имя корабля — к несчастью?
— Знаю, господин. Но если на днище помочится девственница, то ведь всё будет в порядке, да? Отец всегда говорил, что нужно найти девственницу и попросить ее поссать на... — он умолк и показал на переименованную Ханну, — и тогда всё будет в порядке. Боги не будут возражать.
— И ты нашел в Эофервике девственницу? — поразился я.
— Нашел, господин, — снова вспыхнул он.
— Ханну?
Он уставился на меня жалким щенячьим взглядом, опасаясь моего неодобрения.
— Она такая милая, господин, — произнес он запинаясь, — и когда всё закончится, может, я... — он слишком тушевался, чтобы завершить фразу.
— Когда всё это закончится, — сказал я, — и мы победим, ты можешь вернуться в Эофервик.
— А если не победим? — встревоженно поинтересовался он.
— Если не победим, Берг, то все умрем.