— Было сто сорок, когда я отплывал.
— А их жены?
— Жены с детьми тоже там.
Я заворчал и перевел взгляд на двор, где две епископских горбуньи расстелили на земле две льняные простыни на просушку. Стоило им уйти, как откуда-то забрела собачонка и пометила одну простыню.
— Над чем ты смеешься? — спросил сын.
— Просто так, — ответил я. — Значит, в крепости около пяти сотен человек?
— Пожалуй, что так, да, вот... — он замялся.
— Что?
— Вот только если им хватит еды.
— Так Уи Нейллы не нападают, а берут их измором?
Сын кивнул.
— Сигтрюгру на время хватит провизии, к тому же есть еще рыба, и источник на мысу. Я не воин...
— Какая жалость, — прервал его я.
— Но крепость Сигтрюгра легко оборонять. Дорога с суши узка и скалиста. Двадцать человек с легкостью могут её удержать. Орвар Фрейрсон напал с кораблей, но лишь потерял людей на берегу.
— Орвар Фрейрсон? — спросил я.
— Один из кормчих Рагналла. У него четыре корабля в заливе.
— А у Сигтрюгра ни одного?
— Ни одного.
— Значит, он обречен. У него провизия кончится.
— Да.
— А мою внучку убьют.
— Нет, если Господь решит иначе.
— Я бы не доверил твоему богу даже спасение червя, — я посмотрел ему в глаза. — Что теперь станет с тобой?
— Епископ Леофстан предложил мне стать его священником, если на то будет воля Божья.
— Иными словами, если ты выживешь?
— Да.
— Так значит, ты остаешься в Честере?
Сын кивнул.
— Думаю, что да, — он замялся. — А ты командуешь городским гарнизоном, и думаю, не захочешь, чтобы я остался тут.
— Чего я действительно хочу, — сказал я, — и всегда хотел, так это Беббанбурга.