— Человеку, что нарушает клятвы, нельзя доверять.
— Я принес клятву и Аскатле, господин.
— Аскатле? Это твоя жена?
— Да, господин.
— И эта клятва значит больше, чем клятва ярлу Рагналлу?
Он знал ответ, но не хотел произносить его вслух, а вместо этого поднял голову и посмотрел на меня.
— Я люблю ее, господин, — взмолился он. Звучало жалко, и Видарр это знал, но на унижение его толкнула любовь. Женщины способны на такое. Они обладают властью. Мы можем лишь сказать, что клятвы господину движут нашей жизнью, эти клятвы связывают нас и главенствуют над всеми другими клятвами, но мало кто из мужчин не готов позабыть все клятвы этого мира ради женщины. Я тоже нарушал клятвы. Тут нечем гордиться, но почти всегда я нарушал клятвы из-за женщины.
— Назови хоть одну причину, чтобы я не прирезал тебя в канаве, — сказал я Видарру. Он промолчал. — Или отошлю тебя обратно к ярлу Рагналлу, — добавил я. Мы не смеем признать, что женщины обладают такой властью, потому я был с ним так суров.
Он просто покачал головой, не зная, что ответить. Гербрухт радостно покосился на него, но тут Видарр сделал последнюю отчаянную попытку:
— Я знаю, почему твой сын пришел к Рагналлу.
— Мой сын?
— Священник, господин, — он взглянул на меня с написанным на лице отчаянием. Я ничего не ответил, и он принял молчание за гнев. — Священник, которого оскопила колдунья, господин, — тихо прибавил он.
— Я знаю, что она с ним сделала, — сказал я.
Его лицо вытянулось.
— Пощади, господин, — он почти уже шептал, — и я буду тебе служить.
Он меня заинтересовал. Я поднял его лицо правой рукой.
— И почему мой сын отправился к Рагналлу? — спросил я.
— Он посланник мира, господин.
— Посланник? — удивился я. В этом было мало смысла. — От кого?
— Из Ирландии, господин! — заявил он таким тоном, словно я уже обо всем знаю. — От твоей дочери.
На мгновение я потерял дар речи от удивления. Просто вытаращился на него. На его лицо падали капли дождя, но он не замечал непогоду.
— От Стиорры? — наконец спросил я. — С какой стати ей отправлять посланника мира?
— Потому что они воюют, господин!
— Они?
— Рагналл со своим братом!
Я опять уставился на него. Видарр уже открыл рот, чтобы добавить что-то еще, но я заставил его замолчать, покачав головой. Так значит, Сигтрюгр — враг Рагнала? Зять — мой союзник?
Я крикнул Годрику:
— Принеси Вздох Змея! Живее!
Слуга протянул меч. Я заглянул Видарру в глаза, поднял клинок, заметив, как норвежец вздрогнул, и с силой опустил оружие, так что острие воткнулось в мягкую почву между камнями мощения. Я сжал руками рукоять.
— Поклянись мне в верности, — приказал я.