Я ни разу не видел, чтобы дом горел так яростно и быстро. Оттуда бросились врассыпную крысы, под соломенной крышей бились птицы, и жар отогнал нас к городу, где мы оставили лошадей.
Мы зажгли этот сигнальный огонь, чтобы бросить вызов датчанам, и на следующее утро, когда костер еще догорал, а дым плыл по холодному и сырому ветру, я поставил две сотни человек на стене, выходящей к реке.
Некоторые отрезки стены сгорели, а большая часть остальных была подпалена, но любому, кто придет с южной стороны реки, она покажется хорошо защищенной крепостью. Крепостью из дыма. Я взял остальных людей к мосту, и там мы стали ждать.
— Думаешь, он придет? — спросил меня сын.
— Думаю, придет. Сегодня или завтра.
— И мы будем сражаться с ним здесь?
— А ты бы как поступил? — спросил я его.
Он наморщил лоб.
— Мы можем защитить мост, — неуверенно произнес он, — но он сможет переправиться через реку вверх или вниз по течению. Она неглубока.
— А ты бы дрался с ним здесь?
— Нет.
— Значит, и мы не будем, — заявил я. — Я хочу, чтобы он решил, что мы так и поступим, но мы этого не сделаем.
— Тогда где? — поинтересовался он.
— Это ты мне скажи.
Он задумался.
— Ты не хочешь, чтобы он ушел обратно на север, — в конце концов произнес он, — потому что это отделит нас от короля Эдуарда.
— Если он придет.
— А ты не можешь пойти на юг, — продолжал он, игнорируя мой пессимизм, — а направившись на восток, поставишь Кнута между нами и Эдуардом, значит, мы должны идти на запад.
— Видишь? — сказал я. — Это так просто, стоит только поразмыслить.
— А если идти на запад, это приведет нас в Уэльс, — добавил он.
— Так что давай надеяться, что эти ублюдки спят.
Он посмотрел на длинные зеленые водоросли, слабо колышущиеся в реке, и нахмурился.
— Но почему бы не пойти на юг? — спросил он после паузы. — Почему бы не попробовать соединиться с армией Эдуарда?
— Если он придет, а мы этого не знаем.
— Если он не придет, то нам не на что надеяться, — мрачно промолвил он, — так что полагаю, он придет. Почему бы нам не соединиться с ним?
— Ты только что сказал, что мы не можем.
— Но если отправиться прямо сейчас? Если двигаться быстро?
Я подумывал о том, чтобы так поступить. Мы и правда могли бы быстро поехать на юг, навстречу армии западных саксов, которая, как я надеялся, идет на север, но я не мог быть уверен, что Кнут еще не преградил путь, или что не отрежет нас от дороги, и тогда мне пришлось бы вступить в битву в том месте, которое выберет он, а не я. Так что мы пойдем на запад и будем надеяться, что валлийцы пьяны или спят.
Римский мост состоял из четырех каменных арочных пролетов и был на удивление в хорошем состоянии. В центре в один из парапетов был встроена широкая плита из известняка с вырезанной на ней надписью «pontem perpetui mansurum in saecula», и снова я не понял, что она означает, хотя слово perpetui предполагало, что мост будет вечным.
Если так, то это была неправда, потому что мои люди разломали один из двух центральных пролетов с помощью огромных молотов. Это заняло большую часть дня, но в конце концов все старые камни оказались на дне реки, а мы перекрыли проем деревянными брусьями, что взяли в городе. У северного края моста мы соорудили из остальных брусьев преграду, а за ней встали в стену из щитов.