— Что-что? — Зигмунд даже перестал наливать коньяк.
— Мы же должны... — начал Ингвар.
— Подожди, — оборвала его Ингер Йоханне.
Она сложила листки стопкой и накрыла ладонью лицо Фионы Хелле.
— Это дело раскрыто. Одно убийство. Одно расследование. Один подозреваемый. У подозреваемого есть мотив. Он признается. Признание подтверждается дополнительными фактами дела. Дело закрыто.
— Я не совсем понимаю, куда ты клонишь, — сказал Ингвар. — Мы снова вернулись к началу? Ты хочешь сказать, что это случайные совпадения, и мы имеем дело с тремя не связанными...
— А как же символика? — перебил Зигмунд. — Как же эта лекция, которую ты слушала тринадцать лет назад...
— Подождите. Подождите! — Ингер Йоханне встала и заходила по кухне кругами. Время от времени она останавливалась у окна. Рассеянно смотрела на улицу, как будто следила за кем-то. — Дело в языке, — сказала она. — Все началось с отрезанного языка. Ключ в нем.
Она повернулась к мужчинам. На щеках горел лихорадочный румянец, подбираясь к оправе запотевших очков. Ингвар и Зигмунд сидели тихо, в напряжении, как будто они были зрителями, которым сейчас покажут смертельный трюк.
— Отрезанный и красиво упакованный язык Фионы Хелле — слишком очевидный символ, — сосредоточенно сказала Ингер Йоханне. — Банальная символика из романа про индейцев. Ты сам сказал на днях, Ингвар, что наверняка в мировой истории совершены тысячи преступлений, в которых фигурирует труп с отрезанным языком. Ты был прав. Ты был совершенно прав. Убийство Фионы Хелле не имеет никакого отношения к той лекции, которую я слушала как-то жарким летним днем в аудитории в Куантико. — Она закрыла лицо руками и раскачивалась из стороны в сторону. — Это так банально, очевидно. Боже мой!
Ингвар в замешательстве уставился на нее.
— Подожди, — сказала Ингер Йоханне. — Дай мне договорить.
Зигмунд перестал пить. Он сидел, вытаращив глаза, и переводил взгляд с Ингвара на Ингер Йоханне и обратно. Джек, Король Америки, пришел в гостиную, и даже он стоял без движения, с закрытой пастью и раздувающимися ноздрями.
— У трех этих дел, — сказала Ингер Йоханне, опуская руки, — был ряд общих черт. Но вместо того чтобы их искать, нам стоит спросить себя: есть ли что-то, что их отличает? Что делает убийство Фионы Хелле таким непохожим на два других?
Ингвар не сводил с нее глаз, с тех пор как она начала ходить по гостиной. Только сейчас он позволил себе потянуться к бутылке с водой. Руки немного дрожали, когда он открывал бутылку.
— Оно раскрыто, — коротко сказал он.
— Именно!
Ингер Йоханне протянула к нему обе руки:
— Именно! Оно могло быть раскрыто!
Джек завилял хвостом и протиснулся между ее ногами. Она нечаянно наступила ему на лапу, когда двинулась обратно к столу. Пес заскулил.
— В деле Фионы Хелле вы нашли ответ, — сказала она, не обращая внимания на Джека, и снова подняла фотографию. — Вам было немного трудно, вы спотыкались и сбивались с правильного пути. Но вы нашли ответ — в отчете о вскрытии обнаружились детали, которые привели к давней грустной истории, которая, в свою очередь, вывела на Матса Бохуса. На убийцу. Мотив и возможность. Все, Ингвар! Как почти всегда и бывает. Это дело было раскрыто так, как всегда раскрываются дела об убийстве в Норвегии.
Зигмунд схватил свой бокал и сделал глоток коньяка.
— Алло, — сказал он. — Я вообще-то тоже здесь.
— Но посмотри на остальные дела, — сказала Ингер Йоханне, швыряя фотографию на стол и поднимая листы с инициалами ВХ и ВК. — Ты когда-нибудь раньше, за всю свою карьеру, видел такие случаи? Ни одного подозреваемого, зато множество ложных следов и тупиков? Тронд Арнесен... — Казалось, она выплюнула это имя на стол. — Большой мальчик. У него есть свои скелеты в шкафу, как и у всех остальных. Но он, конечно, ее не убивал. Его алиби остается железным, несмотря на часовое любовное свидание.
— Ну, Рудольф Фьорд по-прежнему представляет для нас интерес, — возразил Зигмунд.
— Рудольф Фьорд, — вздохнула она. — Боже мой! Конечно, он совсем не ангел. Ангелов не бывает. В общем...
Ингвар накрыл ее ладонь своей — она стояла, наклонившись над столом, упираясь руками в листы бумаги — и погладил.
— В этих двух делах, — сказала она, отнимая у него руку, — вы никогда ничего не добьетесь, только наследите грязными башмаками в человеческих жизнях. Так как полиция никогда не сдается, вы будете переворачивать вверх дном человеческие жизни на все большем и большем расстоянии от убитых. К тому моменту, когда вы наконец-то сдадитесь, когда вы поймете, что вам никогда не удастся найти убийцу, вы разрушите так много, поставите мат стольким существованиям, так много...
— Успокойся, Ингер Йоханне. Сядь. Мне кажется, тебе хотелось бы, чтобы мы всё поняли. Но тогда помедленнее и более внятно, пожалуйста, — обратился к ней Ингвар.
Она нехотя села, тщетно пытаясь заправить волосы за уши, но они постоянно падали на лицо: челка слишком сильно отросла.