— Прошлое сделало меня такой, какой я стала. Разве могу я сожалеть об этом?
Не любит жалости. Понял. Но Торин хотел больше узнать о ней. Хотел узнать о ней все.
Потому что… не должен признаваться… не мог себе помочь… девчонка ему безумно нравилась. Глупо, тупо, но так оно и было. Никаких сомнений в том, что она нравилась ему внешне — постоянный стояк был тому доказательством. Но что более важно, Кили — ему нравилась. То, какой была и даже то, кем являлась.
Никогда еще отношения не были настолько обречены.
— Я слышал, Хранителей создали раньше людей, — сказал Торин. — Правда или ложь?
— Правда. Земля принадлежала нам. Но как тебе известно, падшие ангелы бросили вызов Всевышнему, проиграли и пришли сюда. Хранители, которые создали с ними узы, потеряли свой свет, а потом заразилась и большая часть земли.
Большая часть, сказала она.
— Не вся?
— Остался отгороженный участок, сад, в котором создали людей. Но предводитель падших ангелов спустя какое-то время пробрался и туда.
Люцифер?
— Этот свет, — продолжал Торин. — Я слышал разговоры о нем, но не уверен, что правильно понял.
— Представь что Хранители это лампочки. Мы буквально светимся. Это внешнее проявление сознания, которым мы обладаем внутри.
— А без света?
— Абсолютная тьма. Никакого сознания.
— Как тебе удалось сохранить свой свет на протяжении стольких столетий?
— С чего ты взял, что я его не потеряла? В смысле, ты же не можешь его видеть. Он спрятан внутри моего тела.
— Я думал, ты его потеряла. Сперва. А теперь? — Простейшее объяснение. — Я все еще жив.
Минуты шли, а Кили все молчала.
— Правда в том, — наконец-то произнесла она, — что я почти его потеряла. Какое-то время, горечь была моей лучшей подругой и меня окружала удушающая тьма. Потом появилась Мари и прогнала ее прочь. Я снова смогла дышать, смогла ясно мыслить, и поняла, что претерпела бы тысячи тюремных заключений, только бы встретить ее.
А я отобрал ее.
Торин думал, что уже смирился с этим. Но мог ли хоть кто-нибудь смириться с тем, что уничтожил чей-то единственный источник радости?
— Куда приведет нас эта дверь? — прохрипел он.
— В следующую реальность.
— А именно?
— Что-то отличающееся от этого.
Такой кладезь информации.
— Я хочу пойти домой.
— Без проблем. — Кили моргнула и перевела на него взгляд, исполненный самой невинности. — Срежь шрамы, и я перемещу тебя туда.
Торина манило ее предложение. Кили, казалось больше не стремилась заполучить свой фунт плоти. Но если она повернется против него, шрамы станут единственным оружием против нее. Воин никогда не отказывается от своего оружия.
— Я хочу попасть домой не срезая шрамы.