Между нами все кончено, помнишь?
Правда. Но всегда приятно быть принятым.
— Она собирается помочь нам в поисках Камео, Виолы и Бадена, а потом с уничтожением Ларца Пандоры, — продолжил Торин, не упоминая об Утренней Звезде. Не хочет обнадеживать своих друзей?
Он даже не снизошел до любезности представить меня как своего друга. Или даже бывшую приятельницу по удовольствию. Поиск и спасение — вот что я для него.
Танцуй, маленькая обезьянка, танцуй.
Раздражение вскинуло голову и хвост, обвилось вокруг ее шеи, почти задушив Кили.
Люциен не смог скрыть свое недоверие, когда спросил:
— И как же вы собираетесь все это сделать?
— Это допрос? — Странный гул в крови заставил девушку переступить с ноги на ногу. — И кто такая Анья? — Кили направилась к столу и села, потом подняла ноги, прекрасно понимая, что показала трусики. Пусть Торин увидит то, что никогда больше не получит.
Он пролетел расстояние и накинул одеяло поверх ее ног, эффективно прикрыв ее от талии до кончиков пальцев на ногах.
Действие ревнивого любовника.
Ложь.
Люциен наблюдал за их действиями и нахмурился.
Гул заставил Кили снова встать на ноги, одеяло съехало и лужицей упало вокруг лодыжек.
— Вы парни наслаждайтесь своим воссоединением. — Она отыскала взглядом Торина, потом отвернулась. Он был напряженным, злым. Почему? Не важно. — Я встречусь с вами… когда-нибудь попозже.
Рука Торина метнулась к ней, пальцы сильно сжали запястье.
Люциен издал странный звук и потянулся к ней. Чтобы оторвать ее от Торина?
Кили подняла руку и призвала поток силы, который заморозил воина на месте. Или скорее, она попыталась. Шрамы Торина остановили ее.
Он взглянул на своего друга, и на какое-то мгновение, выражение его лица стало измученным.
— Это между Кили и мной.
— Торин, — позвал его Люциен, — отпусти ее.
— Не говори с ним так, — рыкнула Кили. Заступаюсь за него? После всего?
Только в этот раз. Потому… потому что она его пожалела. Сколько раз его друзья делали нечто похожее просто чтобы защитить кого-то от него?
Она могла догадаться… бесчисленное количество.
Должно быть это рвало его изнутри — когда люди, которые любят тебя, смотрят на тебя с таким ужасом.
Торин сосредоточился на ней, и если глаза — зеркало души, то его просто кипели угрозой.
— Ты остаешься здесь. Что если ты заболеешь?
Кили сглотнула. Ага. Это да. Единственное, что может быть хуже болезни — болеть в одиночестве.
Торин отпустил ее и потер место прямо над сердцем. Явный признак вины.
Никогда не стоило заставлять его быть со мной.