Кили наклонилась, её золотые волосы упали на его талию, образуя завесу. Он напрягся, когда ее горячий, голодный рот его обхватил, удовольствие почти заставило Торина выскочить из кожи.
— Пожалуйста, принцесса. — Он попросит, если необходимо. Торин запустил руку в ее волосы… отталкивая ее или притягивая взять глубже, он не уверен. — Не останавливайся. Я хочу этого. Мне необходимо.
У него никогда не было такого раньше. Всегда мечтал… всегда надеялся, искушение почти такое же сильное как сама Кили.
Она полностью вобрала его до самой глотки. Да, да, так больше… Лучше, чем все, что у него когда-либо… было. И… не могу думать.
Он инстинктивно приподнял бедра, вновь преодолевая путь до её горла. Снова и снова она сосала его, вверх и вниз, двигаясь быстрее и быстрее.
Его кровь, и так объятая пламенем, распалялась еще сильнее. Тело мучительно болело, ощущения будто через него проводят ток… Всего этого оказалось слишком много… не достаточно…
— Кили, пожалуйста.
Моя девочка. Она не унималась. Обхватила его мошонку, пока проводила языком по головке при следующем скольжении вверх.
Только это и требовалось. В единственный миг, когда рациональное мышление вернулось, он сумел вытащить из ее рта и отвернуться, кончая на кровать.
Когда всё закончилось Торин шлёпнулся рядом с Кили, его сердце стучало как бешеное. Пот покрывал каждый дюйм тела. Торин не мог отдышаться.
— Это было… — Всем. — Спасибо.
Должно быть это неправильные слова, поскольку черты ее лица утратили мечтательную мягкость. Темнота затопила нежную голубизну ее глаз, скрывая эмоции.
— Конечно, — сухо сказала она, поднимаясь с кровати, чтобы натянуть разорванную одежду. — Подумаешь.
Переводчики: Shottik
Редакторы: natali187, silvermoon
Глава 16
Спасибо.
После всего, чем Кили рисковала, всего, что вынуждена была претерпеть, именно такими оказались первые слова Торина к ней?
Не… Быть с тобой стоит чего-угодно, принцесса.
Или… Ты необходимая часть моей жизни, Кили. Никогда не оставляй меня.
Но, нееет. Ей досталось «Спасибо».
Словно я официантка и только что принесла его заказ.
Кили скрепила булавками бретельки своей рубашки. В спешке Торин порвал материал. А в своем упрямстве, она не упаковала ничего из тех вещей, что для нее оставил Гадес. Должно быть она ходила с видом распутной бродяги. Не совсем подходящий вид для ее величества.
Может я преувеличиваю. Немножко слишком эмоциональна. Просто ищу причину для драки… способ сохранить своего…
Нет! Я отказываюсь об этом думать.
Торин сел, надел перчатки и рубашку, затем поправил штаны. Рубашка была новой. Надпись на ней гласила: «Люциен приходил, стучался, но я все еще шатался». Волосы его были в сексуальном беспорядке, а щеки все еще пылали румянцем удовольствия. Глаза сияли, а губы так же опухли, как и у нее. Каждым дюймом своего тела, Торин выглядел удовлетворенным мужчиной — красивый, своенравный, порочный — а грудь Кили заболела, связь между ними потрескивала от напряжения.
Она ненавидела то, что он не мог этого чувствовать.
Пришло время все ему рассказать.
Нет, не сейчас. Но скоро.
Торин долгое время смотрел на нее, а затем нарушил поселившееся между ними молчание.