Философия Зла: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Суть этой книги очень проста: зло является прежде всего практической, а не теоретической проблемой. Вопросы о том, как зло пришло в мир, существует ли оно само по себе или же является отсутствием и т.д., являются не столь важными, как вопрос о том, как предотвратить зло. На мой взгляд, в философии - и в еще большей степени в теологии, за исключением теологии освобождения - приоритет теоретического ошибочно поставлен выше практического. Дальше всего в этом отношении пошла сегодняшняя аналитическая философия религии56. Когда страдаешь сам, то не размышляешь в первую очередь о проблематике теодицеи - то же самое должно быть, если страдают другие. Однако философия - моя специальность, поэтому и эта книга станет своего рода теоретическим вкладом, хотя немалая ее часть посвящена доказательству ошибочности того, что я считаю теоретическим тупиком. В этой книге я двигался от теоретического к практическому, от проблематики теодицеи к политике. Во многом вопросы политики постепенно заменяют классические вопросы онтологии, касающиеся зла.

Мы вступили в новое столетие, оставив позади то, в котором сотни миллионов человек потеряли жизнь из-за войны, геноцида и пыток57. Это значит, что ежеминутно обрывалось множество человеческих жизней по политическим, т.е. идеологическим, причинам. В период между 1900 и 1989 годом в войнах было убито 86 миллионов человек. Это не так уж и много, если сравнивать с количеством умерших в этот период, к примеру, от голода, - необходимо подчеркнуть, что голод часто являлся следствием идеологических причин, как это было в Советском Союзе при Сталине или в Китае, возглавляемом Мао, - но все же это число огромно. Приблизительно две трети из них было убито в двух мировых войнах, но если мы распределим 86 миллионов на весь период, то получим, что в XX столетии в среднем более 100 человек умирало на войне каждый час58. Ничего нового в этом, разумеется, нет. За последние 3400 лет войн не было только в 243 году59. Анализ истории 11 европейских стран показал, что в последнем тысячелетии они находились в состоянии войны или других военных противостояниях в среднем 47% времени, а если взглянуть на XX столетие, то выяснится, что во всякое время на планете совершалось в среднем три конфликта, уносящего множество человеческих жизней60.

Согласно Гоббсу, насильственная смерть - это большее из всех зол61. Существует множество других зол, и жить, постоянно испытывая боль из-за болезни, вовсе не обязательно есть зло меньшее. Однако ясно, что насильственная смерть - это одно из самых страшных зол, и утверждение Гоббса сегодня находит гораздо больший отклик, нежели утверждение Августина, гласящее, что вечная смерть - это величайшее зло62. Вечная смерть предстает как искушение избежать того, что люди претерпевают от себе подобных. Объектами моего исследования, прежде всего, являются индивиды, совершающие и становящиеся жертвами преступлений, а не политика вообще, Не думаю, что Освенцим или Босния открыли некую глубокую метафизическую правду о современной западной культуре, telos цивилизации или что-либо подобное. Суть произошедшего заключалась в том, что множество индивидов, находясь в определенных политических, социальных и материальных условиях, преследовали, пытали и убивали других индивидов. Нет никакого основания полагать, что объяснение подобных событий потребует обращения к историко-метафизическим принципам, к «недрам» души человека (к тому, что он «действительно» собой представляет) или чему-либо подобному. Речь идет о конкретных субъектах, находящихся в определенном социуме. Очень важно помнить о значимой роли действующего субъекта. Один лишь социум никогда не предопределяет всего - именно индивиды решают, как вести себя в отношении возможностей и ограничений, которые существуют в социуме. Геноцид возможен только при условии, если сравнительно большое количество индивидов готово убивать множество других индивидов на протяжении длительного временного промежутка. Мы можем приводить массу всевозможных объяснений, которые, вероятно, помогут в понимании этого явления, но в конечном счете, нельзя обойти тот факт, что индивиды из одной группы должны были быть готовы убивать индивидов из другой группы именно потому, что последние входят в эту другую группу. Как подчеркивает Тревор Ропер, говоря об охоте на ведьм: она стала возможной лишь потому, что большая часть населения поддержала ее и участвовала в ней - ни один тиран или диктатор не может осуществлять преследование большого количества людей, принадлежащих к одной группе, в одиночку63. Индивиды, осуществляющие преследования, в общем, прекрасно понимают, что хорошо, а что плохо, они знают, что нельзя пытать и убивать других людей, однако они не используют это знание по отношению к преследуемым. Как такое может происходить? Чтобы понять, почему многие люди участвуют в проведении геноцида и других преступлениях, мы должны отказаться от привычного представления о субъекте, совершающем зло, потому что это зло, а взглянуть на злодеяние под другим углом. Мы должны обратиться к идеалистическому злу и злу глупости, т.е. ситуациям, когда человек, совершая зло, расценивает свои действия как благо, поскольку воспринимает преследуемых как «зло», или же он просто не утруждает себя размышлениями над тем, насколько хорошо или дурно он поступает.

Факт свершившегося Холокоста изменил мировоззрение, став одновременно и ключевым элементом всякого представления о зле, и не сопоставимым ни с чем злом. Это парадоксально, но Холокост, с одной стороны, считается не сопоставимым ни с чем, с другой стороны, неизменно используется как мерило всякого зла. Как пишет Ален Бадью: «Это преступление является примером ни с чем не сопоставимого зла, однако в то же время любое преступление его повторяет»64. Я считаю, что надо отказаться от жесткого постулирования абсолютной исключительности Холокоста65. Оно не просто подчеркивает, что ничего подобного никогда не случалось, но и предполагает, что такого никогда не может произойти вновь. Адорно утверждает, что Гитлер заставил людей принять новый категорический императив: мыслить и поступать так, чтобы Освенцим или что-либо подобное не повторилось вновь66. Примечательно, что Адорно пишет Освенцим «или что-либо подобное», подрывая тем самым исключительность, которая, в общем, является для него основополагающей. Это значимо, поскольку нас обязывает не только Освенцим, но и Сребреница, Руанда и множество других мест, где совершались преступления. Адорно также утверждает, что мысль о том, что жизнь может снова вернуться к «норме», после Второй мировой войны и истребления евреев, -просто «глупость»67. Но жизнь в значительной степени вернулась на круги своя. Холокост не обозначил конец истории, а скорее сам вошел в историю, однако этот момент истории обязывает нас делать все возможное,чтобы предотвратить его повторение. Тем не менее повторения уже случались, и, к сожалению, возможно, еще ждут впереди.

Холокост является безмерным злом, но массовые уничтожения были осуществлены совершенно обычными людьми, которые подвергали газации и кремировали, уничтожали деревнями, производили над людьми медицинские эксперименты, убивали евреев, чтобы обеспечить институт анатомии при германском университете скелетами и черепами и т.п. Мораль преступников нельзя считать критерием отличия Холокоста от других преступлений геноцида. Холокост является одним из самых страшных преступлений геноцида, когда-либо совершавшихся, - вероятно, самым страшным, однако его можно сопоставить с другими преступлениями геноцида - сопоставлять можно все. Холокост нельзя считать исключительным событием на основании эмпирических данных - т.е. количеству убитых, технологии убийства, эффективности и т.д. Разумеется, было и то, что отличало Холокост от совершавшихся ранее преступлений геноцида, но ничто не указывает на то, что речь идет об абсолютной исключительности и конце истории.

Например, между Холокостом и геноцидом армян, происходившем в Турции в 1915 году, когда было убито около 800000 из 1,3 миллиона турецких армян, существует взаимосвязь68. Нацисты были «воодушевлены» этим геноцидом, и немецкое и турецкое правительства поддерживали тесную связь. Впрочем, Турция не взяла на себя ответственность за геноцид, аргументируя свое нежелание признать его тем, что речь идет «только» о приблизительно 300000 убитых - как будто это число недостаточно велико - и тем, что массовое уничтожение не было спланировано и организовано правительством. Официальная позиция Турции совершенно ошибочна, и необходимо, почти столетие спустя, признать свершившиеся факты. Преследования курдов в сегодняшней Турции, с точки зрения тех, кто осуществляет эти преследования, едва ли подпадают под определение «геноцид», однако за последние 20 лет они унесли 30000 жизней.

Мы также можем вспомнить жестокие расправы, происходившие в Бельгийском Конго, сегодняшнем Заире. «Сердце тьмы» Джозефа Конрада было не просто фантазией. Во времена правления Леопольда II ситуация в Бельгийском Конго былаво многом похожа на ту, что описывал Конрад, - только хуже. Сложно назвать точное число погибших в результате террора, совершавшегося бельгийцами, но принято считать, что население сократилось с 20 миллионов до менее 10 миллионов человек в течение периода (1880-1920 гг.), когда страна официально управлялась Бельгией69. Эти числа обескураживают, в особенности потому, что приход бельгийцев был мотивирован в основном экономическими интересами и, следовательно, не имел своей целью уничтожение населения, что является главной задачей большинства преступлений геноцида. Жестокость обращения с населением Бельгийского Конго была, по сути, средством, она была основана на представлении об оптимальном управлении страной для получения максимальной прибыли. Очевидно в то же время, что эскалация жестокости была так велика, что привела к обратному результату, поскольку было уничтожено и изувечено немало ценной рабочей силы. Король Леопольд II понимал, что неразумно отрубать руки местным, которые могли бы работать, но в остальном он мало задумывался о том, как следует с ними обращаться70. Террор в Бельгийском Конго перестал быть только средством для достижения породившей его идеи, террор процветал независимо от нее. Также понятно, что большинство из тех, кто осуществлял эти «преступления против человечности»71, были обыкновенными людьми без явных склонностей к садизму, но такого рода деятельность привлекала субъектов, находивших извращенную радость в издевательствах над местным населением. По своему масштабу и жестокости зверства в Бельгийском Конго сопоставимы с Холокостом, однако мотивы этих преступлений сильно отличаются, поскольку бельгийцы были движимы, прежде всего, экономической выгодой, в то время как нацисты были в значительной степени идеалистами72. Именно то, что зло не было, прежде всего, средством, вероятно, и делает Холокост столь труднообъяснимым явлением. Стоит обратить особое внимание на то, что евреев истребляли, хотя они и не представляли угрозу для неевреев или государственной власти - евреи никому не мешали. Короче говоря: «еврейский вопрос» ни в коей мере не был реальной социальной, экономической, религиозной, территориальной или общественно-политической проблемой. Проблема была полностью надуманной. Существование евреев как таковое более чем что-либо другое воспринималось как суть проблемы, т.е. проблема понималась с точки зрения онтологии. Что бы не говорили или не делали евреи, это не могло ничего изменить.

Геноцид в Руанде, когда в 1994 году хуту убили около 800000 человек, имел четкие политические цели. Жертвами в основном были тутси, однако и множество умеренных здравомыслящих хуту было убито по причине недостаточной «радикальности», из-за которой их сочли «врагами». Истребление тутси было не простым делом, во многом потому, что большинство хуту было вооружено лишь мачете (которые для этого были импортированы из Китая), тем не менее быстрота убийств тутси в три-четыре превосходила темп нацистов, уничтожавших евреев73. Речь идет не «просто» об убийствах, но и о насилии, пытках, нанесении увечий и пр. Можно вспомнить о событиях в Индонезии: в 1966 году правительство Индонезии обвинило этнических китайцев в сговоре с коммунистами и убивало сотнями тысяч - а когда индонезийцы захватили Восточный Тимор в 1975 году, было убито около 200000 человек, третья часть всего населения. Можно и дальше продолжать перечислять преступления геноцида и им подобные страшные преступления.

При коммунистическом режиме по большому счету проводился не геноцид, поскольку агрессия была направлена на население собственной страны и могла коснуться кого угодно, а не отдельно взятые группы. В самых больших лагерях ГУЛага, к примеру на Колыме, было совершено столько же убийств, что и в концентрационных лагерях. В нацистских лагерях людей подвергали газации, а в коммунистических по большому счету морили голодом. Сходство между нацистами и коммунистами особенно подчеркивается тем фактом, что многие концлагеря, такие, как Бухенвальд и Заксенхаузен, после капитуляции Германии были вновь открыты русскими и заполнены нацистами и другими политическими заключенными - случалось даже, что некоторые бывшие военнопленные опять оказывались в тех лагерях, из которых недавно были освобождены. Хотя заключенных в лагерях было значительно меньше, чем при нацистах, речь тем не менее идет о 120000 пленных, из которых 45 ООО умерло от голода, болезней или истощения или же были казнены74. Нацисты сумели убить 25 миллионов человек за несколько лет. Коммунизм за несколько больший период времени убил по меньшей мере 100 миллионов75. Обе системы имели примечательную особенность - готовность пожертвовать человеческой жизнью ради «высших» целей. Мао считал, что один из 20 человек является врагом народа,- из этого следует, что тридцать из шестиста миллионов людей, живших в то время в Китае, должны были быть устранены. Возможно, он спокойно допускал возможность гибели половины населения в атомной войне, ведь их все равно много76. Интересы отдельной личности считались иррелевантными. Сложно сказать, сколько людей было убито при Мао, однако речь может идти более чем о 60 миллионах -из которых 20-30 миллионов погибло от голода только в период между 1958 и 1962 годами, так же как сегодня мы видим, что население Северной Кореи страдает от катастрофического по своим масштабам голода. Смерть этих людей не принималась в расчет или же оправдывалась высшей целью. В Камбодже из восьмимиллионного населения предположительно два миллиона человек было убито Красными кхмерами. Убийство более четверти населения собственной страны, согласно политической программе, - ужасные последствия тоталитарного мышления. Однако важно отметить, что не что иное, как представление о благе, в значительной мере было основой этих массовых убийств - представление о благе, которое привело к величайшему злу.

Зло - как незначительное, так и серьезное - может иметь множество причин. Важно помнить об этой комплексности и не редуцировать всякое зло до одной-единственной формы. Многие теории зла рассматривают в качестве цели действия вред как таковой, т.е. зло при таком воззрении становится самоцелью. Именно это я называю «демоническим» злом, однако эта форма зла не является преобладающей. Редуцирование всякого зла до демонической формы в теориях приводит к тому, что мы упускаем из поля зрения все прочие виды зла. Такой односторонний подход, включающий в себя рассмотрение лишь демонического зла, также приводит к тому, что проблематика зла становится несоотносимой с нашим представлением о себе, поскольку мы не смотрим на самих себя как на «бесов». Зло не является привилегией «беса», и большинство из тех, кто участвовал в совершении преступлений геноцида, о которых говорилось выше, были совершенно обычными людьми без какой-либо явной склонности к садизму. Все мы, при определенных условиях, способны совершать ужасные вещи в отношении других людей. Главное понять, что это за условия. Этот вопрос поднимается в «Антропологии зла» - II части книги.

Зло в первую очередь является категорией нравственности и относится к поступкам человека. Важно понять, почему мы совершаем зло, но не менее важно определить, что мы должны предпринять в отношении зла. Тогда мы покинем описательную сферу и войдем в область нормативной этики и политической философии, туда, где существует реальная проблема зла. В «Проблеме зла» - III части книги, я попытаюсь показать, что проблема зла - практическая проблема. Мешать злу и предотвращать его важнее, нежели объяснять, как оно пришло в мир. Проблему зла нельзя ограничивать теологией или естествознанием, равно как и философией, это - проблема нравственная и политическая. Поэтому одной из важнейших задач этой книги является искоренение того, что я понимаю как теоретический тупик - не в последнюю очередь теодицей, которые рассматриваются в I части, - уводящий от конкретного зла к абстракциям, за которыми мы уже не видим реальную проблему.

ТЕОЛОГИЯ ЗЛА

ТЕОЛОГИЯ ЗЛА

Примо Леви писал: «Если есть Освенцим, то Бога нет»77. Леви, переживший годы Освенцима, повторил это утверждение в 1987 году за несколько дней до своей смерти - судя по всему, он совершил самоубийство. Персонажу романа Достоевского Ивану Карамазову не требуется чего-либо столь же радикального, ему достаточно в качестве аргумента слезинки одного ребенка. Наверное, можно назвать утверждение Леви прямым аргументом против существования Бога, тогда как довод Карамазова - аргументом логическим. Очевидно, что количество зла, совершаемого на земле, несовместимо с верой в доброго, всемогущего Бога78, а с точки зрения логики сам факт существования зла исключает такую веру79. Довод логики показывает противоречивость теизма, с другой стороны, прямой аргумент демонстрирует его невероятность.

Рассуждения Ивана основаны на признании факта невинности ребенка. Он считает, что страдания невинного ребенка являются недопустимым злом. В одном из писем Достоевский писал: «Мой герой берет тему, по-моему, неотразимую: бессмыслицу страдания детей и выводит из нее абсурд всей исторической действительности»80. Иван начинает с того, что указывает на разницу между детьми и взрослыми:

Затем Иван приводит несколько конкретных примеров, взятых Достоевским из реальной жизни:

На вопрос своего брата Алеши о том, к чему он все это говорит, Иван ответил, что «если дьявол не существует и, стало быть, создал его человек, то создал он его по своему образу и подобию», Пожалуй, самый вопиющий случай, который привел Иван, имел место в одном из русских поместий, где маленький восьмилетний мальчик ушиб камнем лапу одной из собак генерала помещика. Генерал приказал схватить мальчишку и бросить его на ночь в кутузку:

По мнению Ивана, подобное никоим образом не может быть просто объяснено и оправдано существующим в мире божественным порядком. Бог морально ответственен за создание мира, где творится такое зло. Именно поэтому, не приняв божественную мораль, Иван отворачивается от Бога. Иван просит и Алешу представить себя в следующей ситуации: «Представь, что это ты сам возводишь здание судьбы человеческой с целью в финале осчастливить людей, дать им наконец мир и покой, но для этого необходимо и неминуемо предстояло бы замучить всего лишь одно только крохотное созданьице... и на неотомщенных слезках его основать это здание, согласился ли бы ты быть архитектором на этих условиях, скажи и не лги!»84 Алеша вынужден признать, что никогда бы этого не сделал. Мораль Бога такова, что ее отверг даже истинно верующий Алеша. Таким образом, она как будто потерпела поражение.

В следующей части «Братьев Карамазовых», описывая житие старца Зосимы, Достоевский делает попытку доказать ложность мировоззрения Ивана, но, пожалуй, немногие согласятся с тем, что попытка эта увенчалась успехом - слишком сильными аргументами автор снабдил своего героя. Тем не менее существует целый ряд теорий, имеющих своей целью показать, что присутствие в мире страданий вполне согласуется с понятием о добром и всемогущем Боге. Эти теории представляют не только идейно-исторический интерес, они и сегодня активно используются современными мыслителями, правда, порой подменяющими «Бога» другими величинами, к примеру «Историей». Мое отношение к подобным теориям крайне негативнo, поскольку всю теологию зла я считаю неверно выбранным направлением, уводящим от понимания реальных проблем, которые зло перед нами ставит.

Теодицея

Термин «теодицея», введенный Лейбницем, состоит из двух греческих слов teos - Бог и dike - справедливость. Теодицея - это оправдание Бога, обоснование его справедливости. Теодицею связывают с христианством, однако большинство аргументов можно найти уже в греческой, дохристианской философии. Основная мысль содержится в работе, приписываемой Гераклиту, где говорится, что для Бога весь мир суть красота, благо и справедливость, но человек, по своему собственному разумению, противопоставляет благо и несправедливость85. Основным постулатом для всех последующих теодицей является ограниченность человеческого понимания, в котором многое предстает как зло и несправедливость, тогда как все это - взятое в отдельности или в совокупности -с точки зрения Бога есть благо. Свобода выбора - довод, объясняющий зло как проявление свободной воли человека - присутствует уже в сочинениях Платона86 , там же можно найти и утверждение, что этот мир -наилучший из всех возможных87, а понятие privatio, описывающее зло как не-сущее, отсутствие, лишенность - впервые четко сформулировано Плотином, хотя эта мысль фрагментарно намечена у Платона. Дополнительная сложность в исследовании этих учений возникает в связи с отсутствием в античной Греции понятия зла как такового, и с переносом в них более позднего определения. Конечно, этот перенос не прошел без некоторого искажения, однако, говоря об истории формирования понятия, нельзя не затронуть эти учения, тем более что именно античные мыслители в значительной мере определили ход дальнейшего развития теории зла.

Теодицея лишенности

Впервые теория лишенности систематизирована в трудах представителя неоплатонизма - Плотина В связи с этим, прежде всего, стоит упомянуть восьмую книгу первой Эннеады: «О природе и источнике зла»93 Согласно Плотину, первоначало, превышающее всё сущее и мыслимое и предшествующее ему, есть Единое. Оно неопределенно и непознаваемо, лишено качества и недоступно никакому исчислению, не движение и не покой, оно вне времени и пространства. Сотворение происходит, когда Единое «изливается» за собственные пределы, как солнце изливает из себя лучи. Это истечение называется эманация, именно эманация создает множество сущностей, от высших - духовных, до низших - материальных. Исходная точка - Единое, есть благо, однако чем сильнее сущность отдалена от него, тем ближе она к злу, таким образом, материя являет собой непосредственное зло. Наличие в мире зла может показаться нелогичным, ведь все сущее создано благодаря эманациям блага. Объясняется это тем, что зло есть не-сущее. Зло - это просто-напросто отсутствие блага94. Это отсутствие неминуемо, поскольку эманация обязательно должна достигнуть «последней ступени», а эта «последняя ступень», то есть материя, не содержит в себе блага95. В ответ сетующим на существование в мире зла, Плотин указывает на то, что этот лучший из возможных миров неизбежно должен заключать в себе различное зло, которое есть отсутствие блага и, следовательно, не может существовать отдельно. Мир по необходимости содержит в себе разной степени несовершенства.

Августин, развивая теорию лишенности96, повторяет, что зло - это только отсутствие блага и поэтому не есть ни сущность, ни реальность97. Однако Августин уже не определяет материю как зло98. Природа не может быть источником зла99. Она суть благо, и лишь из ее искажения может возникнуть зло100. Фома Аквинский, перенявший эту теорию, писал: «Зло, будучи противоположностью блага, не обладает ни совершенством, ни бытием. Таким образом, термин «зло» обозначает лишь некоторое отсутствие блага и бытия»101. Фома Аквинский дает еще одно определение зла - «недостаток совершенства»102. Далее он пишет: если бы злодеяние имело место в бытии, то в действительности являлось бы благом, исходящим от Бога103. Не всякое отсутствие понимается Фомой Аквинским как зло: то, что зовется злом, сводится к отсутствию в субстанции сущего некоторого качества, которым это сущее должно обладать по природе. Когда он констатирует, что человек не имеет крыльев, то не называет это злом, поскольку человеческая природа не подразумевает обладание крыльями. Напротив, отсутствие крыльев у птицы является злом, поскольку этим качеством она должна обладать по природе. Неприятие человеком своего Богом данного естества есть зло, и человек, согласно Фоме Аквинскому, не оправдав возложенных на него Господом надежд, избрал для себя быть чем-то меньшим.

Существует немало разновидностей теории лишенности104, которая и в наши дни находит своих сторонников105, однако проблематика зла уже не является для них главенствующей. В теории лишенности рассматривается исключительно онтологический статус зла, вследствие этого она не имеет никакой логической связи с теориями, которые пытаются дать ответ на вопрос, блага ли целостность, ведь масштабность значимых отсутствий может привести к тому, что целостность станет злом. Теория лишенности логически не соотносится с проблемой вины. Несмотря на то, что зло понимается как отсутствие блага, данное отсутствие может быть понято как преднамеренное, добровольное устранение блага со стороны Бога. Августин и Фома Аквинский объясняют это тем, что человек избрал для себя недостаточное совершенство, удаление от Бога. Однако этот аргумент может быть обращен против самого Бога: Бог сделал выбор в пользу создания несовершенного мира, поэтому несет за это ответственность. Можно возразить, что в процессе сотворения мира недостаточность неминуема, неизбежна. Но это возражение опять наталкивается на утверждение, что создание со столь значимой недостаточностью не должно было бы вообще появиться - таким образом, сотворение этого мира можно назвать фатальной ошибкой Господа, ошибкой, за которую расплачиваются люди. Аргумент лишенности не доказывает доброту и всемогущество Бога. Этот довод зиждется на том постулате, что все, сотворенное Богом, - благо и нельзя осуждать Бога за то, чего он не создавал. Однако добрый, всемогущий Бог должен быть в равной степени ответственен как за позитивное бытие, так и за отсутствие.

Я могу согласиться с теоретиками лишенности в том, что касается взгляда на зло как на не-сущее, если понимать под сущим некий предмет. Я рассматриваю зло как качество чего-либо, свойство, не обладающее отдельным бытием. Мои возражения адресованы скорее радикальному пониманию лишенности, граничащему с отрицанием очевидного. С феноменологической точки зрения зло наделено позитивной действительностью. Страдание - это не просто отсутствие наслаждения, но отдельная реальность. С позиции онтологии причины страдания скрыты в ограниченности человека, в нехватке совершенства в мире и т.д. Вопрос в том, насколько эта фундаментальная онтологическая основа способствует раскрытию сути явлений. На мой взгляд, нисколько не способствует. В лучшем случае теория лишенности далека от понимания этих феноменов, а в худшем она их попросту отметает.

Теодицея свободной воли

Впервые теодицея свободной воли была сформулирована Платоном. В книге II «Государства» он пишет, что Бог неповинен во зле, причины которого надо искать в другом106. В книге X Платон добавляет, что не Бог, а выбирающий ответственен за зло107. Кроме того, утверждение Платона подкрепляется свидетельством людского прагматизма, оправдывающего свои злодеяния тем, что и боги также допускали чудовищную несправедливость по отношению к людям и другим богам108.

Августин, продолжая эту мысль, пишет, что злодеяния берут начало в злой воле, которая, однако, сама не имеет первопричины109. «Я спрашивал, что же такое греховность, и нашел не субстанцию: это извращенная воля, от высшей субстанции, от Тебя, Бога, обратившаяся к низшему, отбросившая прочь «внутреннее свое» и крепнущая во внешнем»110. Злом не является то, к чему обратилась воля, зло есть ее направленность прочь от Бога. Если воля направлена на что-либо низменное, она становится злой. Это происходит не потому, что она обращается к чему-либо злому, ведь она просто обращается к менее благому -таким образом, зло есть как таковой импульс воли111.

Ответ на вопрос о природе такого поведения людей можно найти в догмате первородного греха112. Этот догмат частично объясняет зло, возвращая нас к моральному злу, совершенному нашими прародителями Адамом и Евой, не повиновавшихся Богу. Однако и этот постулат можно оспорить. К примеру, тем, что человек познал разницу между добром и злом после того, как сделал выбор и вкусил плод с запретного древа познания: «И сказал Господь Бог: вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло»113. Необходимо знать заранее о том, что выбираешь, в этом суть свободного выбора - условия должны быть известны. Следовательно, нельзя говорить о выборе человека в пользу зла, поскольку он не имел о нем ни малейшего представления. В действительности само ослушание дало необходимое для понимания греховности знание, поэтому в данном случае не может идти речи о совершенно свободном выборе. Кроме того, трудно себе представить, что грех может наследоваться. Можно унаследовать физический недостаток, например слабое сердце, но не моральное зло, которое зиждется на личном выборе каждого конкретного человека. Позиция «как преступлением одного всем человекам осуждение»114 не имеет никакого рационального основания. Правда, находятся люди, пытающиеся защитить понятие о первородном грехе, однако едва ли это возможно сделать на основании какого-либо рационального подхода.

[56] Репрезентативную подборку статей в рамках этой традиции можно найти в Adams og Adams (red): The Problem of Evil.

[57] Jf. Robertson: Crimes Against Humanity, s. 454.

[58] Jf. Glover: Humanity, s. 47.

[59] Leyhausen: Krieg oder Frieden, s. 61

[60] Watson: Dark Nature, s. 160.

[61] Hobbes: De Cive, s. 58f.

[62] Augustin: City of God, bok XIX. 4.

[63] Trevor-Roper: The European Witch-Craze of the 16 and 17 Centuries, s. 38f.

[64] Badiou: Etikken, s. 66.

[65] Подробное обсуждение всех аргументов за и против тезиса об исключительности см. Brecher: «Understanding the Holocaust. The uniqueness debate».

[66] Adorno: Negative Dialektik., s. 358.

[67] Adorno: Minima Moralia, s. 65.

[68] Jf. Naimark: Fires of Hatred, s. 40f., 57f.

[69] Jf. Hochschild: King Leopolds Ghost, s. 233.

[70] Ibid. S.224.

[71] Это выражение было использовано темнокожим историком Джорджем Вашингтоном Уильямсом, чтобы охарактеризовать события, происходившие в Конго, еще за 60 лет до того, как оно прозвучало на Нюрнбергском процессе.

[72] В этом поведение бельгийцев в Конго больше напоминает истребление африканских гереро немцами: когда в 1904 году гереро подняли восстание против немецких колонизаторов, генерал-лейтенант Лотар фон фота отдал приказ, чтобы каждый гереро, который будет находиться на территории немецких владений, был расстрелян, и в течение нескольких лет 75% гереро, в общей сложности 60000, было уничтожено (jf. Pakenham: The Scramble for Africa, s. 611). В обоих случаях можно говорить о зле-средстве.

[73] Jf. Gourevitch: We Wish to Inform You That Tomorrow We Will Be Killed With Our Families, s. 3. Книга Gourevitch очень интересна, однако в ней слишком много журналистики. Более серьезный и основанный на документальных материалах труд, посвященный геноциду в Руанде, - des Forges: Leave None to Tell the Story.

[74] Todorov: Facing the Extreme, s. 134.

[75] Courtois et al.: Das Schwarzhuch des Kommunismus.

[76] Jf. Glover: Humanity, s. 297.

[77] Цит. no: Anissimov: Primo Levi, s. 1, 181.

[78] О различных вариантах прямой аргументации см. Howard-Snyder (red.): The Evidential Argument from Evil.

[79] На мой взгляд, наиболее убедительную аргументацию логического довода предложил Джон Мэкки в статъе «Evil and Omnipotence» (статья Мэкки входит во множество антологий, среди прочего в Adams и Adams (red): The Problem of Evil). Более подробные сведения по теме см также Mackie The Miracle of Theism.

[80] Письмо Николаю Алексеевичу Любимову от 10 мая 1879 года. Наука, 1988. Полное собрание сочинений в 30-ти томах. Т. 30, книга 1, стр. 63.

[84] Там же. С. 253.

[85] Herklit: Fragment, В102.

[86] Platon: Staten, 617е.

[87] Platon: Timaios, 29-30.

[93] В норвежском переводе этот труд см. в Jansen: Plotin: Innledning og oversatte tekster.

[94] Ibid. S. 162ff.

[95] Ibid. S. 168f.

[96] Пытаясь разобраться в проблематике зла, Августин поначалу обращается к манихейству. Согласно манихейству, добро и зло присутствуют в мире как равные первоначальные силы, находящиеся в вечном противоборстве друг с другом. Утверждение, что в каждом человеке есть две материальные души, характерно для детерминизма и материализма. Светлая душа человека от природы добра, темная душа от природы зла. Поведение человека - это просто-напросто механический результат взаимодействия двух противоборствующих сил души. Однако, приняв христианство, Августин отходит от манихейства.

[97] Augustin: Bekjennelser, s. 52.

[98] См. Augustin: The Nature of the Good, kap. 17f., в The Essential Augustine, s. 49.

[99] Augustin: City of God, книга XI. 22.

[100] Augustin: The Nature of the Good, kap. 4.

[101] Aquinas: Orden og mystemium, s. 49.

[102] Ibid. S. 50.

[103] Ibid. S. 49.

[104] Псевдо-Дионисий, возможно, дал самую радикальную трактовку теории в On the Divine Names. Он писал, что зло - не бытие, не от бытия и не в бытии - одним словом, зло не суть есть. Зло, согласно Псевдо-Дионисию, можно описать только через отрицание как не-бытие, не-красивое, не-жизнь, не-разум и т.д. Едва ли можно найти более радикальное толкование теории лишенности, чем в трудах Псевдо-Дионисия.

[105] РалфУолдо Эмерсон, например, все еще поддерживает теорию лишенности, как это видно из доклада 1838 года («An Address», в The Essential Writings of Ralph Waldo Emerson, s. 65), однако к этому моменту она почти утратила свою значимость. Эмерсон придерживается классической аргументации, ссылаясь на то, что нечестивый сам себя уничтожает, - это и есть наказание за зло. (Эта мысль о справедливом возмездии развивается Эмерсоном в «Compensation», в The Essential Writings of Ralph Waldo Emerson, s. 154-71.) И в более позднем периоде встречаются мыслители, которые обращаются к теории лишенности. Симона Вейль описывает ад как «ничто, притязающее и создающее иллюзию бытия» (Gravity and Grace, s. 73). Мэри Мидгли в книге Wickedness основывает свои рассуждения о зле на стопроцентном постулате лишенности, описывая зло как полное отсутствие, не имеющее собственной позитивности.

[106] Platon: Staten, 397 с

[107] Ibid. 617с.

[108] Ibid. 391с, 619с.

[109] Augustln: City of God, bok XII. 6.

[110] Августин. Исповедь. M: Ренессанс 1991, пер. М.Е. Ссргсснко. С. 183.

[111] Augustin: City of God, bok XII. 6.

[112] В своих рассуждениях о первородном грехе Августин опирается на Послание Павла к Римлянам 5:12, однако сегодня все сходятся во мнении, что речь идет об ошибочном переводе, искажении оригинального греческого текста. «Посему, как одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всех человеков, потому что в нем все согрешили».

[113] Моисей, книга первая 3:22.

[114] Послание святого апостола Павла к Римлянам 5:18.