— Я не знаю… Если ты гарантируешь, Кордес, что она будет молчать…
— Она ничего не знает, кроме того, что я жив…
— Гм-гм… — «Англичанин» кивнул. — А также, что вместо тебя убили другого.
Его так зовут Колли, или это кличка?
— Я хочу с ней объясниться, — настаивает Кордес, — но наедине… Она не знает ничего лишнего — черт побери! Прежде всего я опасаюсь за свою шкуру… Итак, исчезните! Живо!
— Прекрасно, если ты думаешь… — начинает Колли. — До сих пор тебе сопутствовала удача, ты все превосходно устраивал…
Он сказал это безо всякой иронии. Затем обратился к двум остальным:
— Ну, что ж! Пошли, ребята. Подождем наверху. — И снова к Кордесу: — Десять минут! Слышишь? — Наконец-то он прячет револьвер.
Азиат пошел первым. «Крыса» — за ним, бормоча: «Дерьмо поганое!» «Англичанин» еще раз оборачивается, уже дойдя до двери:
— Подумай хорошенько, прежде чем что-то сказать, Кордес! И позови, если управишься скоро.
— О'кей! — кивает Кордес. Кажется, он чувствует облегчение и даже несколько повеселел оттого, что они удалились. Он порывисто придвинул стул и уселся напротив меня.
— Сигарету? — Он пододвинул ко мне пачку.
Я взяла сигарету. Он дал мне огня. Его пальцы дрожат. Он кажется мне бледным и заспанным: глаза глубоко запали, веки воспалены. В волосах пробилась седина. Он словно постарел на моих глазах.
— Ты неважно выглядишь, Курт, — говорю я.
— Неудивительно! — Он горько смеется. — Сначала ты как с неба свалилась, потом это известие… что Корнелия — моя дочь…
Он не закончил фразы, потянулся за сигаретой для себя и потер лоб сложенными вместе средним и безымянным пальцами.
— И потом, в тот же вечер, этот парень, которого я..
Он снова замолчал.
Пауза.
— Ты кого-то застрелил?
Кордес пожимает плечами.
— Все это тебя совершенно не касается… Дай мне слово, Бетина, что ты никому ничего не скажешь… То есть о том, что ты меня видела. Я убит, мертв — понятно! Если ты дашь мне слово, я позабочусь о том, чтобы с тобой ничего не произошло. Нам нужно исчезнуть отсюда. Для этого потребуется час-два, и все будет в порядке… Дай мне слово!..
Я пытаюсь все поставить на свои места. Мне плохо. Сигарета не помогает, я ее просто не чувствую. Я вдавливаю ее в пепельницу, стоящую на столе.
— Кто-нибудь знает, что ты здесь?
— Нет, — вру я.
Я, собственно, и не уверена, что это ложь. Вполне возможно, что на самом деле никто не знает, где я. Во всяком случае — еще не знает.
— Откуда ты узнала, что я жив? И что ты здесь искала? — спрашивает он, нетерпеливо поглядывая на часы.
— Я тебя встретила вчера вечером в аэропорту, когда ты шел в сопровождении… э-э-э… своих друзей, — отвечаю я.
— Тс-с-с! — Он прикладывает палец к губам и показывает кивком на дверь.
Если бы мне не было так плохо!