Неле! Что она сейчас делает? Надеюсь, ее нога не сломана..
Тереза несет коньяк. Она с низким поклоном подает наполненную до краев рюмку. Затем ее в конце концов прорывает:
— Извините, почтенная фрау… Не будете ли вы так любезны передать от меня привет дядюшке и всем прочим, если вы будете как-нибудь обедать в Путцванге?
— Да. Обязательно, Тереза, — говорю я и беру коньяк. Девушка, должно быть, решила, что я алкоголичка, так лихо я опрокидываю в рот полную рюмку.
— Спасибо, большое спасибо! — говорит она, приседая. — И скажите всем, что у меня здесь отличное и выгодное место. Окажите любезность!
— Да-да, скажу, само собой разумеется, — обещаю я.
Мне необходимо убедиться, не улизнул ли Кордес из дома… Во всяком случае, надо сделать это днем.
Но как я должна себя вести, если он… А если его уже там нет?.. Но сидеть здесь, непонятно чего ожидая, — тоже невыносимо!
— А дядя, — продолжает Тереза, — пусть скажет маме, чтобы она приехала и посмотрела, как хорошо живет ее дочь, в каком прекрасном месте она служит…
— Как только вернусь домой… — бормочу я.
Тереза сияет. Румянец заливает ее полные щеки. Я прошу принести мне пальто и встаю из-за стола. Она хватает меня за руку:
— Вы прекрасный человек!
Девушка, растроганно шмыгая носом и рассыпаясь в благодарностях, в конце концов удаляется. Белый фартучек туго обтягивает ее филейную часть; чем-то она напоминает упитанную молодую утку.
Вскоре Тереза спускается сверху с моим пальто.
— Если будут звонить, — обращаюсь я к ней, в то время как она помогает мне одеться, — скажите, что я отправилась на прогулку. Скажите так: «Фрау Этьен пошла еще раз взглянуть на виллу Кордеса». Ясно? На виллу Кордеса… вернется через час. Подождите! — Я вынимаю из сумочки визитную карточку и пишу на обороте:
Курт Куртес вчера попался мне навстречу в ресторане аэровокзала. Я не смогла вас своевременно известить, так как не застала на месте. Сейчас я попытаюсь убедиться, не произошло ли здесь ошибки. Убедительно прошу — ждите моего звонка.
— Итак, если позвонит герр доктор Деган или будет меня спрашивать герр Фекельди… Запомнишь имена, Тереза? — Тереза утвердительно кивает. — Тогда прочтешь вот это, да?
Я передаю ей карточку:
— Сумеешь это прочесть?
— Да, конечно, — отвечает она.
— Прекрасно. Я вернусь к обеду.
Я вышла через резные двери. Лицо окунулось в туман, словно кто-то провел по нему мокрой тряпкой.
Я прошла несколько метров в том направлении, откуда вчера приехала на такси, и спросила попавшегося мне навстречу пожилого господина, который прогуливал свою таксу, как пройти на улицу, где расположена вилла Кордеса.
Он дружелюбно и обстоятельно объяснил мне, куда идти.
Оказалось, что это всего в десяти минутах ходьбы. Пешком этот путь был значительно короче, чем в авто. Видимо, тропинки, проложенные пешеходами, и узкие лесенки приходилось довольно долго объезжать по шоссе.
Из оживленной, людной части этого района я прошла в тихий уголок, поднялась, следуя указанию старого человека, вверх по лестнице, насчитав более сотни ступенек. Справа шла кирпичная стена, слева был обрыв, ведущий к реке.
Лестница упирается в некое подобие лесной дороги, которая ведет вправо меж высоких разросшихся кустов. Кирпичная стена кончается, и я вижу железную кованую ограду и за решеткой — огромный парк.
Дорога делает крутой поворот и примерно через сто метров упирается в знакомые мне большие старые ворота. Я проходила в них позавчера, когда отыскивала Кордеса. Ступени, на которых я его встретила, шли влево и вверх. Сейчас же я нахожусь на противоположной стороне и ниже того места.
На какой-то момент я теряюсь и не знаю, куда идти дальше. Должно быть, половина одиннадцатого. Туманно, сыро и холодно. Я стою перед воротами, укрепленными в стене из старого, выкрошившегося кирпича, за которой находится дом, а в нем — может быть — живет человек, вдовой которого я была и в убийстве которого меня обвинили… Кордес.
Мне нельзя здесь стоять.