Он замолчал.
— Господи, я и не думала, что все настолько плохо! Вам нельзя там оставаться, надо что-то делать!
— Что?
— Нужно кого-нибудь позвать! Они могут расчистить дорогу. У вас больные, которым нужен врач. Они не смогут это игнорировать!
Настя воодушевилась. Она действительно верила в то, что говорила. И это звучало правильно, это звучало логично. Для нее, сидящей в Горенино.
Глеб не перебивал.
«Возможно, они найдут трактор. Найдут людей с пилами и попробуют пробиться к ферме. А потом будет еще одно упавшее дерево, и трактор, придавленный стволом и закупоривший дорогу. Скорее всего, кто-то погибнет. Здесь нужен бронетранспортер — не меньше. Все это утопия — чистая фантастика».
Он дал ей договорить. Когда Настя остановилась, он спокойно сказал:
— Нет.
— Нет?
— Нет.
— Но почему?
— Настя, я в это не верю. Мало того — я уверен, что те, кто сюда приедут, домой уже не вернутся. Дела слишком плохи.
— Ты хочешь поставить на себе крест? И на остальных?
— На нас уже крест.
— Не говори глупостей! Все можно исправить.
— Я люблю тебя, Настя. Я очень скучаю по тебе. И поэтому, ты не будешь приближаться к ферме. Ты ничего не сделаешь. Я не хочу, чтобы оно увидело тебя. Я серьезно. Ты должна обещать мне.
— Обещать что?
— Не приезжать.
— Глеб, это… Это глупо! Я никогда…
Упрямство Насти разозлило его.
— Даже не думай об этом, поняла?! Забудь! Если жить хочешь — забудь!
— Глеб это не ты говоришь!
— Если бы это говорил не я, если бы это был тот другой во мне, я бы позвал тебя. Твоя знахарка говорила правду — я опасен. Я теперь в этом не сомневаюсь. И я не хочу причинять тебе вред.
— Да вот черт! И что же мне теперь делать?
— Ждать.
— Я не могу ждать! Глеб, я тебя люблю!
— И я тоже! Очень-очень!
— Я хочу быть с тобой!
— И я тоже, Настенька. Очень хочу!