— А Глебу?
— Что Глебу?
— Он хорошо себя чувствует?
— Да.
— А где он?
— На улице. Помогает мне расчистить дорогу.
— А мы куда поедем?
— К доктору. Он вылечит тебя и маму. Ну, давай!
Аленка послушно проглотила лекарство и поморщилась.
— Противное.
— Потерпи. Зато ты быстрее поправишься.
— Не поправлюсь!
— Поправишься. И мама поправится. Доктор вас посмотрит и вылечит.
— Не вылечит!
— Почему?
— Он никого не вылечит. И мы отсюда не уедем.
— Нет, милая, уедем, — сказала Ира, настороженно следившая за их разговором. — Папа и Глеб расчистят дорогу, и мы…
— Мы не уедем! Мы останемся здесь! — настойчиво повторила девочка. — Так сказал тот человек ночью.
Сергей сел, почувствовав, что у него подкашиваются ноги.
— Что он сказал?
— Он сказал…
Она нахмурилась, и, глядя на перепуганных родителей, произнесла хриплым голосом, копируя говор чудовища.
— Нет выхода!
Глеб осторожно поднялся и, дрожа, подошел к изуродованной машине. Лес вновь наполнили звуки. Беспощадно пекло солнце, отражаясь на стеклах. Двигатель пикапа все еще работал. Одно из задних колес накренилось и почти лежало на земле. В устройстве автомобиля Глеб разбирался плохо, но и его знаний было достаточно, чтобы понять — «Тойота» свое отъездила. Он ощутил укол вины. Глупо конечно, он ни в чем не виноват, но все же.
«Как это будет выглядеть для дяди? — Хреново».
Сердце никак не желало замедлить свой спринтерский бег. Во рту пересохло.
«Случайность или нет? Господи, я сам чудом живой остался!»
Глеб подумал, что упади дерево секундой позже, и он успел бы дать задний ход. Очень легко было представить, как исполинская сосна падает на кабину, сминая ее, расплющивая, словно консервную банку вместе с ним, сидящим внутри.
Эта мысль мгновенно отрезвила Глеба. Он оттолкнулся от разбитого борта и поспешил к полю.
«Ну ее нахрен — эту просеку! Я жить хочу!»