Девушка отхлебнула чай и почувствовала, как приятное тепло разлилось по всему телу, расслабляя напряженные мышцы. Анна смотрела на нее с сожалением.
— Ты любишь этого парня?
— Он мне нравится.
— Нравится. Мне вон мой кот Кузьма нравится! Я спрашиваю — любишь или нет? Потому что лучше бы тебе его оставить.
— Почему?
— Хлебнешь ты с ним горюшка. Полной ложкой.
Настя промолчала.
— Глеб сейчас не принадлежит себе. И тебе тоже. Я не могу сказать точно, что с ним творится, но чувствую — это только начало. Дальше будет еще хуже.
— Он справится. Я уверена!
— Нет, не справится. У него слабая воля. Он очень благодатная почва для любого воздействия.
— Я не верю.
— Конечно, не веришь. Но, послушай меня — будь с ним осторожна. Не сближайся. Подожди. Дай ему проявится.
Знахарка коснулась ее.
— Я добра тебе хочу. Утянет он тебя вместе с собой. Утянет… Утянет…
Гигантша смотрела на Настю не отрываясь, удерживая ее ладонь в своей. Несколько минут длилось молчание, а потом девушка неуверенно заерзала на стуле и опустила взгляд.
— Ты подумай, стоит ли жертвовать собой, ради парня? Ты еще девочка, тебе еще столько предстоит…
Настя посмотрела на знахарку, чувствуя, как сильно бьется сердце, и непонятно: то ли от страха, то ли от злости.
— Я его люблю!
Она произнесла это, подчеркивая каждое слово.
— И хочу быть с ним.
— Экая ты решительная!
Настя поджала губы и промолчала.
— Понятно. Будь осторожна, девочка. И очень хорошо запомни — ты полюбила оборотня. Никогда не закрывай глаза.
Настя встала.
— И храни тебя Бог!
На поле опустилась темнота.
В доме горел свет, падая на землю двумя квадратными пятнами. Окна были похожи на глаза — злобные и пустые, а вся темная махина за ними — на чудовищное тело. Фосфоресцирующее сияние тумана было много мягче и ощущалось иначе, вызывая ассоциацию с одеялом. С чем-то хорошим и надежным. С чем-то, где можно спрятаться.
Глеб отложил лопату, взял из коробки крест и бросил его в яму.
«Еще один».
Спина и руки болели. Глеб уже покачивался от усталости, но упрямо продолжал свою работу.