(осина — тот путь, по которому колдуны путешествуют между Адом и Землей)
Подменные дети.
(путь!)»
— Привет, Настя.
— Привет, Глеб! Как дела?
— Нормально. Помнишь, ты говорила про какую-то знахарку там у вас?
— Да.
— Сходи к ней.
— Глеб, что случилось?
— Сегодня Аленкины родители пытались отвезти ее к врачу.
— Пытались? Что с ней?
— На них напали. Их не пустили.
— Кто напал?
— Не знаю я! Что-то! Что-то напало!
Глеб заставил себя уменьшить громкость и вкратце пересказал недавние события. Настя помолчала.
— Глеб, вам надо уезжать оттуда! Это не игрушки. Это очень серьезно.
— Я знаю.
Теперь его голос звучал почти спокойно.
— Я думаю, что уже поздно. Нам не уехать. По крайней мере, Аленке. А значит — никому.
Они снова замолчали.
— Ты сходишь?
— Конечно. Пойду прямо сейчас.
— Позвони мне, когда вернешься.
— Позвоню. Глеб, будь осторожен.
— Буду.
— Я позвоню.
— Давай.
Тетя шла через гостиную. Заметив Глеба, она остановилась и посмотрела на него. На сером припухшем лице болезненно блеснули покрасневшие глаза. Из комнаты Аленки послышался кашель, на минуту заглушивший слова очередной сказки. Когда приступ миновал, до слуха Глеба донесся напряженный голос чтеца:
Земля успела оттаять, но места, где сидела Морра, были видны. Трава там побурела. Он знал, что если Морра просидит на одном месте больше часа, там уже никогда ничего не вырастет. Земля просто умирает от ужаса. В саду таких мест было несколько, и худшее из них, как назло, располагалось на тюльпановой клумбе.
Широкий след из сухих листьев вел прямо к веранде. Здесь она и стояла. Она оставалась за пределами светового круга и глазела на лампу. Она ничего не могла поделать, она должна была подойти как можно ближе, и все вокруг погибло. Всегда повторялось одно и то же: все, к чему она прикасалась, умирало.