— Это хорошо или плохо?
— Не знаю… Воздух странный. Тебе не кажется?
— А чего с ним?
— Трудно дышать.
Федор несколько раз глубоко вздохнул, не отрывая объектива от подземного потока.
— Да нет, вроде.
— Такое чувство, как перед грозой. Не думаю, что нам стоит идти дальше.
— Надо идти. Раз приехали.
Они повернули, стараясь держаться подальше от аномалии, и двинулись вперед. Федор взял палку и тщательно ощупывал землю перед собой, а Анна все пыталась отделаться от ощущения, будто кто-то смотрит на них. Она представляла себя амебой под микроскопом — настолько маленькими казались они по сравнению с тем, что разглядывало их сейчас. С каждым новым шагом желание сорваться и убежать все крепло.
— Тихо как, — заметил Федор. — Хоть бы птичка какая запела.
— Мне кажется, их здесь нет.
— А я…
Анна остановилась и сделала шаг назад.
— Стой!
— Чего?
— Не двигайся. Ты снимаешь?
— Да.
— Гляди сюда.
Федор посмотрел туда, куда указывала Анна, и увидел сосну. На шершавом стволе, примерно на уровне глаз была старая рана, нанесенная топором или чем-то в этом роде. Судя по всему, случилось это давно: древесина по краям успела засохнуть и стала серой. Но теперь, прямо на их глазах, из глубины этой язвы изливалась смола. Ее струйки текли вниз, в стороны и даже вверх, тонкими метастазами заполняя собой разлом. Федор молча направил туда камеру и заворожено смотрел в видоискатель, как дерево заживляет свою рану. Спустя пару минут смола начала темнеть, ее поверхность утратила блеск, стала съеживаться и уплотняться, пока ее рисунок не повторил в точности рисунок коры. Еще минута и от повреждения на стволе не осталось и следа.
— Круто!
— Отвратительно!
— Это действительно происходит, или нам кажется?
— Я не уверена…
— Посмотрим кассету, когда вернемся. Тогда и узнаем.
— Если вернемся.
Федор опустил камеру и нервно облизнулся. Робкий голосок внутри, который он почти уже придушил, снова зазвенел в ушах: «Уходи. Материала уже достаточно. С этим можно хорошо стартовать. Не лезь на рожон. Мертвому не нужна слава. Не нужны деньги. Мертвому вообще ничего не нужно».
— Ну что? — спросила Анна.
— Ничего!
В его интонации проскочило раздражение. Идти вперед было страшно и глупо, но признаваться в этом очень не хотелось. Не хотелось выглядеть в ее глазах идиотом и трусом.
— Как там с твоими предчувствиями?