ВЫПУСК 2. ИСТОРИЯ ПЕРВОБЫТНОГО ОБЩЕСТВА: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Появление дарообмена с необходимостью предполагало. переход по крайней мере части продуктов, являвшихся собственностью коллектива, не только в пользование, но и в распоряжение отдельных его членов. Результатом было движение от разборно-коммуналистической собственности к иной форме коммуналистической же собственности. Если разборно-коммуналистическая собственность предполагала, что все добытое членами коллектива находится не только в собственности, но и в распоряжении общества в целом, а отдельные индивиды только пользуются взятой долей, то характерная черта новой формы коммуналистической собственности заключалась в том, что многие продукты труда, продолжая оставаться собственностью коллектива, перешли в распоряжение отдельных его членов. Произошло своеобразное расщепление между собственностью на продукты труда и распоряжением ими.

Изменение характера собственности наглядно проявилось в изменении природы отношений распределения. Если разбор означал переход доли общественного продукта исключительно лишь в пользование членов коллектива, то новые отношения распределения прежде всего состояли в том, что индивиду выделялась доля общественного продукта, которой он мог распоряжаться. Часть этого продукта он потреблял, часть использовал для разных социальных потребностей, в частности, для дарения. Здесь уже имел место не разбор продукта членами коллектива, а его дележ между ними. Поэтому данные отношения распределения можно было бы назвать дележными, и соответственно новую форму коммуналистических отношений в целом можно было бы именовать дележно-коммуналистическими отношениями.

Существует несколько форм дележно-коммуналистических отношений. Можно выделить два основных типа, которые отличаются друг от друга прежде всего характером первичного распределения общественного продукта. Первый из них в свою очередь может быть подразделен на две формы.

Первый основной тип характеризовался тем, что общественный продукт создавался как находящийся и в собственности, и в распоряжении коллектива. Вещи общественного пользования дальнейшему распределению не подлежали. Иначе обстояло дело с остальными продуктами, поступавшими в собственность и распоряжение коллектива, прежде всего с охотничьей и рыболовной добычей. Она поступала во вторичное распределение, для обозначения которого лучше всего подходит слово дележ.

Слово "дележ" имеет в обыденном употреблении два неразрывно связанных, но отличных смысла. Одно значение слова "дележ" связано с глаголом "делить". Делить между собой люди могут только то, что до этого находилось в их совместной собственности и распоряжении. Такого рода действие есть переход того, что ранее находилось в совместном распоряжении группы лиц, в одних случаях в собственность и соответственно распоряжение меньших групп или отдельных лиц, в других - только в распоряжение, но не в собственность меньших групп или индивидов. В обыденном языке это действие называется не только дележом, но и разделом.

Таким образом, существует два вида раздела: один - переход в собственность, другой - только в распоряжение. Чтобы провести между ними терминологическое различие, мы будем называть первый вид просто разделом, а второй - разделодележом. На рассматриваемой стадии развития из этих двух экономических форм имел место только разделодележ. При нем продукт переходил только в распоряжение отдельных лиц, но не в их собственность. Собственником же продукта по-прежнему оставался социоисторический организм.

Индивидуальное распоряжение продуктом, характерное для дележно-коммуналистических отношений, исследователи нередко именуют личной, индивидуальной или даже частной собственностью. Личное распоряжение вещами, находящимися в общественной собственности, действительно имеет черты, сближающие его с отдельной собственностью. Это особенно отчетливо проявляется в праве передачи вещи, находящейся в личном распоряжении, лицу, принадлежащему к другому коллективу, т. е. иной ячейке общественной собственности. По отношению к членам других коллективов человек выступал как собственник. Но только по отношению к ним. По отношению же к членам своего коллектива он выступал всего лишь как распорядитель долей общественной собственности.

Выше было раскрыто лишь одно из значений слова "дележ". Но оно имеет и другое. Последнее связано с глаголом не "делить", а "делиться". Делиться с другими людьми можно только тем, что находится в личном распоряжении данного человека. Тот или иной индивид обязан делиться вещами с другими людьми только в том случае, если эти вещи находятся в его распоряжении, но не в его собственности, и лишь с теми людьми, которые принадлежат к группе, чьей собственностью эти вещи являются. Такого рода дележ есть переход вещи из распоряжения одного человека, принадлежащего к группе, чьей собственностью эта вещь является, в распоряжение другого человека, принадлежащего к той же самой группе.

Если переход вещи из распоряжения группы в распоряжение отдельного лица, принадлежащего к этой группе, при сохранении собственности на данную вещь за группой, я назвал разделодележом, то переход вещи из распоряжения одного лица в распоряжение другого в рамках общей собственности я буду именовать дачедележом. В данном случае человек делится с другими, давая им вещи, находящиеся в его распоряжении. Таким образом, общественный характер собственности на вещи, выделенные обществом в распоряжение индивида, наглядно проявляется в его обязанности делиться ими с другими членами коллектива.

Нетрудно понять, что без дачедележных отношений не могут существовать и разделодележные. Там, где нет дачедележных отношений, нет и обязательства делиться друг с другом вещами. А это значит, что вещи находятся не просто в распоряжении индивидов, а в их собственности. И раздел в этих условиях является не разделодележом, а совсем иной формой распределения - просто разделом.

Будучи близки к разборным отношениям, дачедележные в то же время от них отличаются. При разборных отношениях любой человек мог взять вещь у другого человека, не спрашивая согласия того, кто ею раньше пользовался. При дачедележных отношениях любой член коллектива также мог получить нужную ему вещь от любого другого члена коллектива, но только либо по инициативе последнего, либо, если инициатива была проявлена нуждавшимся, с его согласия. И хотя согласие всегда следовало, оно тем не менее должно было иметь место.

Вполне понятно, что между разбором и дачедележом существовали переходные формы. У многих народов, стоявших на стадии первобытного общества, человек, желавший принять в трапезе других членов коллектива, не мог приступить к еде без приглашения, которое обычно незамедлительно следовало. После этого гость брал пищу наряду со всеми. Здесь мы имеем дело не с собственно дачедележом, ибо пища не переходила из распоряжения хозяина в распоряжение гостя. Последний ее только потреблял. Но это не было и разбором в точном смысле, ибо пища, которую брал гость, находилась в распоряжении не коллектива, а отдельного индивида, который и представлял ему возможность ее потреблять. Эту переходную форму можно было бы назвать дачеразбором, или дачеугощением.

При рассмотренном выше варианте первичного распределения продукт труда поступал прежде всего в собственность и распоряжение коллектива. В распоряжение индивида он попадал лишь в результате вторичного распределения - разделодележа. Но так обстояло дело только с самыми ценными продуктами, прежде всего пищей, да и то не со всей, а в основном лишь с охотничьей и рыболовной добычей.

Что же касается остальных продуктов труда, то они сразу же создавались как находящиеся в собственности коллектива, но в распоряжении человека, который добыл или произвел их. В отличие от первого варианта продукт здесь поступал в распоряжение индивида в процессе первичного распределения. Таким способом в распоряжение человека поступали многие, если не все, продукты собирательства, а также созданные им орудия, оружие, утварь, украшения и т.п.

Конечно, слово "дележ" в обыденном смысле в данной ситуации неприменимо. Но я ввел его в качестве экономического термина, обозначающего переход вещи в распоряжение человека при наличии собственности на нее социально-исторического организма. И в этом смысле мы здесь имеем дело со своеобразной формой дележа, которую можно было бы назвать трудодележом.

Если рассматривать трудодележ сам по себе взятый, то он выступает как распределение по труду. Каждый человек получает то, что произвел. Но трудодележ сам по себе никогда не существует. Он, как и разделодележ, неразрывно связан с дачедележом. Человек обязан всем полученным в результате трудодележа делиться с остальными членами коллектива. И это доказывает, что все полученное в результате трудодележа находится только в распоряжении, но не в собственности индивида. Подлинным собственником всего этого является только коллектив.

2.9. Возникновение родьи, индивидуального брака и семьи

Потребительную ценность продукты труда, прежде всего пища, имели для всех членов коллектива без исключения. Что же касается чисто социальной - дарообменной ценности, то они имели ее только для взрослых членов коллектива. Поэтому если в разборные отношения были непосредственно вовлечены все члены коллектива без исключения, то дележные отношения прямо охватывали лишь взрослых его членов, которые одновременно являлись и работниками, производителями материальных благ.

Но вполне понятно, что в пище и иных продуктах по-прежнему нуждались не только взрослые, но и дети. И поэтому с переходом от разборных отношений к дележным в обществе с неизбежностью, кроме первичного и вторичного распределения, возникло и третичное.

Вместе с дарообменом и дележом возникли отношения иждивения. Последние представляли собой отношения между кормильцем (кормильцами), или иждивителем (иждивителями), с одной стороны, и иждивенцем (иждивенцами), с другой. Группу, состоящую из иждивителя (иждивителей) и иждивенцев, можно было бы назвать иждивенческо-потребительской или просто иждивенческой ячейкой.

Естественным кормильцем человека была его мать. Вначале она вскармливала его своим молоком, затем вообще брала на себя обязанность обеспечивать его пищей и всем необходимым для жизни. Поэтому иждивенческие ячейки складывались вокруг женщин.

Как уже указывалось, на самой ранней стадии развития первобытного общества мужчины и женщины, входившие в состав рода, были в бытовом отношении обособлены друг от друга. Между мужской и женско-детской группами существовали отношения взаимного перераспределения продукта. Мужчины отдавали женщинам часть охотничьей добыча и получали от них продукты собирательства. Но жили они раздельно. В частности, раздельно готовили и потребляли пищу.

Одна из особенностей разборных отношений состояла в том, что распределение было неотделимо от потребления. Переход к дележным отношениям сделал возможным отделение во времени распределения от потребления. Если раньше все женщины коллектива готовили и потребляли всю пищу совместно, то теперь возникла возможность раздельного приготовления и раздельного потребления пищи. Иначе говоря, стало возможным разделение женщин коллектива на нескольких раздельно приготовляющих пищу и раздельно питающихся групп. Внешним признаком каждой такой группы было, как правило, наличие собственного очага. Поэтому данные группы можно было бы назвать очажными.

Связь женщины с детьми не обрывалась после того, как они становились взрослыми. Старая женщина было центром вокруг которого выкристаллизовывалась очажная группа. В нее входили она сама, ее взрослые дочери и дети дочерей. Не исчезала эта группа и после смерти старой женщины. Ее теперь составляли сестры, их дочери и малолетние сыновья. И только тогда, когда дочери сестер становились взрослыми и сами обзаводились детьми, старая очажная группа распадалась на несколько новых. Взрослые женщины группы были иждивителями входивших в ее состав детей.

Совершенно ясно, что общество нуждалось в том, чтобы к содержанию детей были привлечены также и мужчины. Этими мужчинами прежде всего были братья матери, которые входили в состав одного с ней хозяйственного коллектива. В недрах общины стали образовываться иждивенческие ячейки, состоявшие из нескольких братьев, нескольких сестер и детей последних. Подобного рода ячейку я давно уже предложил называть родьей. Существование таких иждивенческих ячеек зафиксировано этнографами у значительного числа народов.

В результате парования каждая взрослая женщина была более или менее прочно связана с одним из взрослых мужчин другого рода. Когда возник дарообмен, люди, составлявшие пару, начали обмениваться дарами, что способствовало упрочению связи между ними. Пока мужчина и женщина обменивались дарами, они имели по отношению друг к другу определенные права и обязанности в сфере интимной жизни. Так начал возникать индивидуальный брак. Как свидетельствует этнография, во многих доклассовых обществах обмен дарами выступал как способ стабилизации половых связей между индивидами. Связь вступления в брак с обменом ценностями прослеживается и в последующей истории. Далеким отзвуком этого является обмен обручальными кольцами.

Вместе с возникновением экономической связи между мужчиной и женщиной, составлявшими пару, появилась возможность превращения паровника в иждивителя детей своей паровницы. И эта возможность постепенно стала превращаться в действительность. Обмен между половыми партнерами перестал быть эквивалентным, а тем самым перестал быть обменом. Мужчина стал давать женщине больше, чем получать от нее, и этот излишек стал идти детям. Такую экономическую форму можно было бы назвать дачевкладом. В результате возникла иждивенческая ячейка, состоявшая из мужчины, женщины и ее детей, т.е. семья. Парование превратилось в индивидуальный брак, а половые партнеры - в супругов.

2.10. Перестройка ранней первобытной общины

Семья и родья какое-то время существовали бок о бок. Между той и другой иждивенческими ячейками шла упорная борьба, которая у разных народов протекала далеко не одинаково.

В условиях перехода к оседлости, что могло иметь и имело место и при господстве присваивающего хозяйство, возможно было поселение по соседству или даже совместное поселение двух материнских родов-коммун. Члены этих двух коммун, а тем самым и коммуны, были связаны дарообменными отношениями, которые постепенно превратились в отношения дачевклада. Результатом могло быть объединение обеих коммун в одну общину, социально-экономическая структура которой состояла из двух более или менее самостоятельных систем дележно-коммуналистических отношений, скрепленных отношениями дачевклада. При таком варианте развития родья долгое время продолжала сохраняться в качестве основной иждивенческой ячейки. Семья же оставалась на заднем плане. Экономические связи между супругами были крайне слабыми и неустойчивыми. Каждый из супругов и после заключения брака продолжал оставаться в своей родной очажной группе.