Юмористические рассказы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сестра Марина все-таки убежала за сапогами — ее пока иглами от суеты не лечили. А к Нонне Борисовне пришла очередная посетительница, знакомая уже Потехину. То есть по голосу знакомая, он ее по голосу и узнал. И еще по тому, о чем дамы заговорили.

— Я вам эту вырезку журнальную разыскала, — сообщила Нонна Борисовна. — Вот только забыла захватить. Ну, в следующий раз. Сегодня же положу на видное место.

Это они продолжали беседу, начатую еще на первом сеансе (в смысле — для Потехина первом). Посетительница тогда пожаловалась, что ее ремонт квартиры вконец замучил. Все жилы вытянул. И так здоровье ни к черту, а тут еще этот ремонт навалился.

Нонна Борисовна живо отреагировала:

— Ну, уж от этой болезни можно излечиться. Причем самостоятельно. Раз и навсегда. Мы ведь что делаем? Мы сами себе заботы придумываем. Вот сколько раз в году вы белите? — Ну… два-три, — сказала женщина.

— Вот! Белите, красите, дышите этой краской, А квартиру можно отделать однажды. И на всю жизнь. Не надо белить. И красить не надо. Оклейте стены клеенкой, теперь клеенку достать не такая уж проблема. На пол тоже можно клеенку постелить. Прошелся потом влажной тряпочкой — и чисто. В ванную комнату, на кухню — кафель.

— Так ведь, говорят люди, дышать трудно будет, — возразила женщина.

— А краской легче дышать? А доставать ее, по магазинам мотаться? А дома по месяцу кавардак, стройплощадка? Мебель туда-сюда двигать?

Особенно увлеченно Нонна Борисовна рассказывала, как она навечно оформила туалет. Высмотрела в каком-то иностранном журнале картинку и, согласно этой картинке, точь-в-точь воспроизвела все у себя. Подробностей Потехин нe уловил, их много было, но главное понял: стены и потолок Нонна Борисовна покрасила в черный цвет. Или покрасила или оклеила какой-то специальной пропитанной бумагой. Но именно черной, немаркой.

Потехин заворочался у себя за ширмочкой, подал голос.

— Страшно, — сказал.

Нонна Борисовна заглянула к нему:

— Что вам страшно, больной?

— Так в этом, в туалете-то черном… страшно, небось?

— Ну, почему, — улыбнулась Нонна Борисовна. — Хорошее освещение. На пол можно белый кафель положить. У меня белый. Ну, и сам унитаз тоже белый. Вполне достаточно белизны.

И вот сейчас женщины продолжали ту, прежнюю, тему.

— Обязательно в следующий раз принесу, — доносился голос Нониы Борисовны уже из соседней кабины, где она укладывала пациентку. — А еще лучше — заходите ко мне домой, своими глазами посмотрите, Я здесь недалеко живу.

Хорошая женщина была Нонна Борисовна, общительная, душевная. И вылечивала она, пожалуй, не столько иглоукалыванием, сколько психотерапией, вниманием своим, добротой, словами вот этими, которые у нее для каждого были другие — необходимые вот сейчас, и точные. Хотя в иголочки свято верила и считала, кажется, что лечат именно они, и только они.

«Найдено, выходит, средство, — думал Потехин, слегка иронизируя над фанатизмом Нонны Борисовны. — Универсальное. От чиха, от психа, от очередей даже. Смотри ты!..»

Ему представилась такая картина (а может, пригрезилась — он вроде задремал на какую-то минуту): сплошь вылеченные от неврастении, от суетности идут по улицам, люди. Спокойно идут, неторопливо, безмятежно. Мимо универмага, где выбросили югославские дубленки, мимо «Фруктов-овощей», набитых всевозможными корнеплодами, мимо «Даров природы», где лежат на прилавках неощипанные индейки, мимо пивных и сувенирных киосков. Никто не толкается, не скандалит. Просветленные, улыбчивые лица. Они идут… плывут… парят… А возле ювелирного магазина «Яхонт» стоит его расстроенная директорша, повесив, словно коробейник, на шею лоток. И лоток этот плотно уставлен то ли пудреницами, то ли сахарницами из белого нефрита — в общем, такими бородавочками, цацками по две тысячи двести двадцать три рубля штучка. У бедной директорши план горит — никто цацки покупать не хочет.

Вот эту, последнюю, картину он уж точно представил, очнувшись от своей короткой дремы. И беззвучно засмеялся. Но тут же задавил смех, потому что иглы колыхнулись и под ними заныло.

…Выйдя из поликлиники па воздух, Потехин сразу достал пачку «Мальборо» — курить страшно хотелось. И сразу же наскочил на него молодой человек в заграничных джинсах и рубашке с погончиками.

— Разрешите закурить!

Потехин не из тех был жмотов, которые в таких случаи отвечают: «Вон магазин рядом, пойди купи». Но и стравливать расплодившимся «стрелкам» полуторарублевые сигареты считал обидным. Для них он держал в другом кармане дешевую «Приму». Но этот молодой человек захватил его врасплох, с пачкой в руках, и Потехин сказал: «Пожалуйста».

— Беру две, — предупредил молодой человек.

— Чего же только две-то? — рассмеялся Потехин. — Ты уж бери сразу четыре. Молодой человек выгреб четыре.

«Вот нахал! — покачал головой Потехин. — Ну и нахал». Но подумал он так о молодом человеке без негодования, легко подумал. И о разграблении своем отчего-то не пожалел.

По улице, п разных направлениях, шагали люди. Спешили. Толкались. И не извинялись.

На углу продуктового магазина внушительная очередь окружала продавщицу в грязном белом халате и груду ящиков. Когда Потехин поравнялся с очередью, из нее выбрался счастливый мужик с двумя лещами в руках. Авоськи у мужика, видать, не было — он держал рыбин прямо за жабры.

— По два хвоста отпускают на человека. — сообщил мужик, встретившись взглядом с Потехиным.