— Садись, поешь. Тощий ты какой.
Он поставил перед Семой тарелку с холодной картошкой, подвинул краюху хлеба и соль. Сема осторожно отломил ломтик.
— Да разве так едят парни? — рассердился Трофим. — Так птички клюют! Надо хлеба побольше, чтоб за обе щеки. Силу, брат, копят!
Сема послушно принялся за еду, стараясь глотать побольше. Трофим улыбался, поглядывая на него:
— Вот это я понимаю! А щи горячие с перчиком любишь?.. Нет? А с коня на коня прыгаешь?.. Нет? И в бабки не играешь?
Трофим вздохнул и неожиданно стал серьезным:
— Слушай, Старый Нос! Что офицера запомнил — это хорошо! Помнить надо. А что щи не любишь — это плохо! Любить надо. И с коня на коня прыгать надо. А то как же, — удивился Трофим, — без этого никак нельзя!..
— Я научусь, обязательно научусь, — успокоительно сказал Сема.
Из комнаты донесся крик детей. Утро началось. Сема напялил картуз и протянул руку Трофиму:
— Идти, что ли?
— Иди, дружок! Бабку утешь. Выпустят его. Подержат и выпустят… Денег вот у вас нет. Денег вам достать надо — это да…
— Я скоро сам зарабатывать буду, — уверенно сказал Сема.
— Ну вот, под твои заработки и занять надо! Дело верное! — засмеялся Трофим, открывая дверь.
Сема вышел на улицу. Маленькая девочка несла с колодца ведро воды. Вода судорожно плескалась, и ведро дрожало в ее слабой руке.
— Ну, давай поднесу! — услужливо предложил Сема.
— Не надо, — испуганно сказала девочка, точно боясь, что ведро будет украдено. — Иди ты, не надо!
Сема расстроился, плюнул и с чувством обиды на глупую девчонку медленно пошел домой.
ХАЗОКЕ
Бабушка искала заработка. В длинном черном платье с вытянувшимся желтым лицом бродила она по местечку. Сема уныло шел за ней. Он не верил в успех поисков и с тревогой смотрел на бабку. Она шла медленно, тяжело дыша, едва передвигая ноги.
— Может быть, мы вернемся?
— Куда? — спрашивала бабушка.
— Домой.
— Что нас ждет дома?
Сема не находил ответа.
— Я уже стала совсем слепая! — виновато сказала бабушка. — Посмотри, кажется, здесь живет Фейга?
— Здесь.
Они вошли в дом. Хозяйка встретила их у самых дверей. Размахивая полотенцем, она гнала мух из комнаты.
— Хорошо, хоть тебя застали, — сказал Сема.
Фейга ему не ответила. Тяжело хлопнув полотенцем по столу, она зашибла нескольких запоздавших мух.
— Ужас, — воскликнула она, обращаясь к бабушке, — покоя от них нет!