Офицер забирает карточку и бережно прячет ее в карман.
— Так, так… Хорошая семья Гольдиных, — задумчиво говорит он, — отличная семья!
— Слава богу, — подтверждает дедушка.
— Вы думаете? Гм… Ваш сын не ошибся, выбрав вас в отцы.
— Я тоже не ошибся, выбрав его в сыновья, — говорит дед и, улыбаясь, закуривает папиросу.
— Да, с вами говорить легче. У вас уже опыт. С новичками труднее…
— Растет клиентура? — насмешливо спрашивает дедушка.
Но офицер не слышит его:
— Кончили?
— Ничего не обнаружено, ваше благородие, — отвечает один из спутников офицера.
— Плохо ищете!
— Все обыскано. Решительно все.
— Ну что ж, придется идти… Вы, — говорит офицер, обращаясь к дедушке, — приятный собеседник! С вашим сыном, например, говорить было невозможно — молчальник. Ну, а с вами, я думаю, выйдет легче.
— Немного.
— Ну вот: захватите пару белья, подушку. Побыстрее, мы уже заболтались с вами.
Бабушка вскакивает с постели. Тихий тон беседы обманул ее.
— Что такое, Авраам? Что такое, боже мой? Скажи скорее, что такое?
— Ша! Не волнуйся, — говорит дедушка и целует ее в лоб, — Ша! Наверно, донос. Все выяснится. Со мной им делать нечего!
Бабушка молчит. Схватившись руками за седую голову, она испуганно смотрит на офицера.
Дедушка целует Сему в побледневшие губы и тихо говорит:
— Ты теперь один мужчина в доме. Береги бабушку, внучек. Береги…
Но дедушка не договаривает: тяжелая рука офицера ложится на его плечо.
— Оставьте ваши жидовские штучки, старый клоун, — холодно говорит он, — Ступайте живо! Семеечка, черт бы вас побрал!
Сема увидел потемневшие дедушкины глаза, последний прощальный взгляд, взмах руки — и дверь захлопнулась. Сема выскочил на улицу: вдали слышалось мерное звяканье шпор… Дедушку увели.
У ТРОФИМА
Улицы были тихи, и синий туман стоял над местечком, когда Сема, наспех натянув куртку, побежал к Трофиму. Путь лежал через серую базарную площадь, мимо низеньких окраинных домишек — к реке. Здесь у жестянщика Фурмана снимал угол Трофим. Сема постучал в окно торопливо и громко. Со скрипом отворилась дверь. Заспанный хозяин сердито посмотрел на Сему:
— Что ты разбарабанился тут, мальчишка?
— Мне Трофима.
— «Трофима, Трофима»! — передразнил его Фурман. — Ты бы еще ночью пришел, мальчишка!