— Видите! Ей самой совестно… В девять часов! Чирилло заметил румянец Луизы, тут же сменившийся мертвенной бледностью.
Еще не зная, чем вызвано это волнение, Чирилло пожалел бедную женщину.
— Вы хотели видеть меня по двум причинам, дорогой Сан Феличе… По каким же?
— Во-первых, — отвечал Сан Феличе, — представьте себе: вчера я принес из дворцовой библиотеки «Эпохи природы» графа де Бюффона. Принц выписал этот труд тайком: он запрещен цензурою, быть может, потому — не знаю наверное, — что не вполне согласуется с Библией.
— Ну, мне это безразлично, лишь бы он согласовался со здравым смыслом, — смеясь, заметил Чирилло.
— Вот как! — воскликнул кавалер. — Значит, вы не разделяете его мнения, что Земля — обломок Солнца, оторвавшийся при столкновении с кометой?
— Так же как не думаю, дорогой кавалер, что зарождение живых существ совершается посредством органических молекул и неких «внутренних форм». Это ведь теория того же автора, и, на мой взгляд, столь же нелепая, как первая.
— Слава Богу! Значит, я не такой невежда, каким боялся оказаться.
— Вы — невежда, друг мой? Да вы самый ученый человек из всех, кого я только знаю.
— Ну-ну, дорогой доктор! Говорите потише, чтобы никто не услышал такого вздора. Но теперь ясно, не правда ли? Мне нет надобности заниматься этим вопросом. Земля не обломок Солнца… Теперь один из двух вопросов разрешен, а так как из двух он наименее важный, я начал с него. Второй вопрос — у вас перед глазами. Что вы скажете об этом лице?
И он указал на Луизу.
— Лицо прекрасно, как всегда, — ответил Чирилло, — но синьора выглядит несколько утомленной, она бледновата, может быть, ее что-то напугало ночью?
Доктор сделал упор на последних словах.
— Что напугало? — спросил Сан Феличе. Чирилло взглянул на Луизу.
— Ночью не произошло ничего такого, что могло бы испугать вас, синьора? — спросил Чирилло.
— Нет, нет, ничего, дорогой доктор.
И она бросила на Чирилло умоляющий взгляд.
— Значит, вы плохо спали, вот и все, — успокоил ее Чирилло.
— Конечно, — поддержал его Сан Феличе, смеясь, — ей снились дурные сны, а между тем вчера, когда я вернулся из английского посольства, она спала так крепко, что даже не проснулась, когда я вошел к ней и поцеловал ее.
— А в котором часу вы вернулись из посольства?
— В половине третьего или около того.
— Правильно, — заметил Чирилло, — тогда все уже было кончено.
— Что кончено?
— Ничего, — отвечал Чирилло. — Всего-навсего у ваших дверей убили человека.
Луиза стала белее своего батистового халатика. А Чирилло продолжал:
— Убийство совершено в полночь, синьора в это время спала, а вы приехали лишь в третьем часу ночи, поэтому вы ничего и не знаете.
— В первый раз слышу. К сожалению, убийства на улицах Неаполя не редкость, особенно в Мерджеллине, где такое плохое освещение и где все ложатся спать уже в девять часов… Теперь я понимаю, почему вы пришли к нам так рано.
— Вот именно, друг мой. Я хотел убедиться, что это убийство, являющееся событием гораздо более значительным, чем рядовое происшествие, и притом совершенное у вас под окнами, не причинило вам никакого беспокойства.
— Как видите — ни малейшего. Но как вы о нем узнали?
— Я проходил мимо ваших ворот как раз в это время. Какой-то мужчина, по-видимому очень сильный и отважный, защищаясь, убил двух сбиров, а двух других ранил.