— Так читайте же дальше.
Руффо продолжал:
«Я тем более уверен в своих словах, любезный мой дядя и тесть, что по желанию Вашего Величества я имел честь обратиться к Вам с письмом, которое написал от начала до конца собственноручно».
— Слышите? Собственноручно!
— Слышу, но должен признаться, что, как и ваше величество, ничего тут не понимаю.
— А вот посмотрите, преосвященнейший, ведь рукою моего племянника написаны только адрес, обращение и заключительное приветствие.
— Все это я отлично помню.
— В таком случае — продолжайте. Кардинал продолжал:
«А чтобы ни в чем не отклониться от того, что я имел честь сказать Вашему Величеству, я велел моему секретарю снять с письма копию; посылаю Вам эту копию, дабы Вы ее сличили с подлинником и de visu 85 убедились, что в написанном мною не было ни малейшей двусмысленности, которая могла бы породить такое заблуждение…»
Кардинал посмотрел на короля.
— Понимаете вы тут что-нибудь? — спросил Фердинанд.
— Не более, чем вы, государь. Но позвольте дочитать до конца.
— Читайте, читайте! Ну и попались же мы, дорогой мой кардинал!
«И, как я уже имел честь сказать Вашему Величеству, — продолжал Руффо, — я вдвойне рад, что Провидение благословило Ваше оружие, ибо, если бы Ваши войска потерпели поражение, я не мог бы, не нарушая обязательств, взятых мною по отношению к союзным державам, прийти Вам на помощь и вынужден был бы, к великой моей досаде, предоставить Вас злой Вашей судьбе. А это было бы для меня величайшим огорчением. Но Провидение, ниспослав Вам победу, избавило меня от него…»
— Да, победа! — буркнул король. — Хороша победа!
«А теперь примите, любезный брат мой и кузен, дядя и тесть…»
— И так далее, и так далее! — прервал Фердинанд кардинала. — Ах, любезный мой кардинал, посмотрим теперь копию так называемого письма, подлинник которого я, к счастью, сохранил.
В конверт действительно была вложена копия; Руффо вынул ее и прочитал. То была та самая депеша, которую королева с Актоном распечатали и, убедившись, что она не соответствует их планам, заменили подложным письмом. Король держал его в руках, собираясь сличить с копией, присланной Францем II.
Когда мы представим читателям копию с подлинного письма, — а это мы считаем необходимым для ясности нашего рассказа, — они поймут изумление короля.
«Замок Шёнбрунн, 28 сентября 1798 года.
Превосходнейший брат мой, кузен и дядя, свойственник и союзник!
Отвечаю Вашему величеству собственноручно, как и Вы собственноручно писали мне.
По моему мнению, согласованному с придворным советом, нам не следует начинать войну с Францией, прежде чем мы не обеспечим себе все шансы на успех, причем один из шансов, на который я рассчитываю, заключается в участии 40 000 воинов из русской армии под началом фельдмаршала Суворова, которому я предполагаю поручить верховное командование нашими войсками, однако эти 40 000 воинов прибудут сюда лишь в конце марта. Повремените же, превосходнейший брат мой, кузен и дядя, задержите всеми возможными средствами начало военных действий. Не думаю, чтобы Франция желала войны больше, чем того хотим мы; воспользуйтесь ее мирным настроением; дайте пока любое объяснение тому, что произошло, а в апреле мы начнем войну, собрав все свои силы.
Вот все, что я хотел сказать Вам, превосходнейший брат мой, кузен и дядя, свойственник и союзник. Засим возношу Господу мольбу, чтобы он хранил Вас под своим святым покровом.
Франц».
— Теперь, после того как вы прочитали якобы копию, прочтите оригинал, и вы убедитесь, что там говорится нечто прямо противоположное, — сказал король.
И он передал кардиналу письмо, подделанное Актоном и королевой. Кардинал прочитал его, как и первое, вслух.
Как и первое, оно должно быть представлено нашим читателям, которые, может быть, и помнят общий его смысл, но забыли его точный текст.
Вот он:
«Замок Шёнбрунн, 28 сентября 1798 года.
[85] Воочию (лат.)