— Да, дорогой мой Феррари, и я думаю, что могу положительно подтвердить королю, что во всей этой истории вы вели себя как безупречный, преданный слуга. Вот все, что нам хотелось услышать от вас. Не так ли, государь?
— Да, это все, — кивнул Фердинанд.
— А потому его величество разрешает вам удалиться, друг мой, и отдохнуть, в чем вы, вероятно, весьма нуждаетесь.
— Осмелюсь спросить его величество, уж не провинился ли я в чем-нибудь?
— Наоборот, дорогой мой Феррари, — сказал король, — наоборот, я доверяю тебе теперь больше чем когда-либо.
— Вот все, что мне хотелось узнать, государь, ибо это единственная награда, которую я стремился заслужить.
И он ушел, обрадованный заверением короля.
— Что скажете? — спросил Фердинанд.
— Ну что же, государь… Письмо подменили или переписали, и совершилось это, пока бедняга находился в обмороке.
— Но, мой преосвященнейший, ведь он говорит, что печать и конверт были целы.
— Сделать отпечаток не так уж трудно.
— А подпись императора, значит, подделали? Во всяком случае, это дело рук ловкого фальсификатора.
— Подпись императора не пришлось подделывать.
— Как же в таком случае поступили?
— Заметьте, ваше величество, что я не объясняю вам, как это было сделано.
— Тогда о чем же вы толкуете?
— Я говорю о том, как могли бы это сделать.
— А именно?
— Представьте себе, государь, что раздобыли или заказали печать с изображением головы Марка Аврелия.
— И что же?
— Могли над свечой растопить сургуч, вынуть письмо из конверта, сложить его вот таким образом…
И Руффо сложил бумагу так, как сложил ее Актон.
— А зачем так складывать? — спросил король.
— Чтобы сохранить в неприкосновенности обращение и подпись. Затем какой-либо кислотой смыли текст и вместо него написали то, что мы видим теперь.
— По-вашему, это возможно, преосвященнейший?
— Чего же легче? Скажу даже, — и вы со мною согласитесь, государь, — что это вполне объясняет, как строки, написанные чужой рукой, оказались между обращением и заключительным приветствием, написанным почерком императора.
— Кардинал! Кардинал! — воскликнул король, внимательно рассмотрев письмо. — Удивительный вы человек!
Кардинал поклонился.
— А теперь что же, по-вашему, делать? — спросил король.
— Предоставьте мне подумать до утра, а завтра мы все обсудим, — ответил кардинал.