— О чем вы, Николай?
— Зачем вы убрали шахматы? — обиженно спросил Николка.
На столе стояла чистая шахматная доска, и мне припомнился спиритический сеанс. В саду зашумели листвой деревья. «…И любовь из них большее, — про себя повторила я. — Откуда это слова?»
— Анна Николаевна, — окликнул меня Александр Михайлович, — Николай мне влепил отчаянный мат. Как вы думаете — это оттого, что я стал слишком стар и глуп, или оттого, что нынешняя молодежь умнее нас?
— Я не следила за ходом игры.
— Не обязательно следить, — сказал он серьезно. — А как вы думаете — много ли матов у меня еще будет впереди?
— Не знаю… — сказала я немного растерянно.
— Вы отличный игрок! — заверил его Николка горячо. — Мой выигрыш — частный случай везения, не более того.
Александр Михайлович покачал головой.
— Везение или нет… Бывает, что крохотный, незначительный единичный проигрыш может расстроить на всю жизнь — запомнится и все изменит в дальнейшем.
Николка блеснул улыбкой.
— Я очень надеюсь, — сказал он весело, — что сегодня у вас не тот самый роковой проигрыш, о котором вы только что сказали!
— Нет, конечно. Но, кто знает, может, он близится? Грядет, как говорят наши газетные апокалиптики.
Раздался гром, заставив меня вздрогнуть, а Николку рассмеяться. Дождь зашумел по окнам. Забегала прислуга, убирая плетеные кресла с террасы.
— Вам бы в пророки пойти, Александр Михайлович, — сказал Николка. — вот как складно у вас получается. И гром небесный вовремя, и молнии тут как тут.
— В юродивые мне пора, — усмехнулся он.
Николка уехал в столицу, а туманным утром я увидела Вадима Александровича, идущего к моей даче. Я, как гимназистка, быстро сбежала по дорожке ему навстречу. Сердце мое билось слишком часто, улыбка не сходила с губ.
— Вадим Александрович! — окликнула я его. — Как же я вам рада! Мы не виделись восемь дней, я знаю, я нарочно считала.
— Доброе утро, Анна Николаевна! — поклонился он. — У меня были дела, но я поторопился их уладить и вернуться к вам. При всей нервозности наших отношений жить без вас я уже не могу.
— Вы опять за старое! — сказала я, пропуская его и закрывая калитку за ним. — Кстати, приезжал Александр Михайлович, он передал вам поклон. И благодарит за сдержанность во время катания в лодке.
— Вы в долгу не остаетесь! — покачал головой Любомирский. — Вы шутите или говорите правду?
— Конечно, шучу! И хоть Александр Михайлович не ревнивец, я не рискнула рассказать ему о нашем с вами летнем приключении. Идемте гулять вдоль пруда! Хотя — подождите!.. У меня для вас подарок!
— Неужели? — удивился он. — Чем я удостоился такой милости с вашей стороны?
— Вы проводите со мной много времени и не даете мне скучать! Должна же я вас как-то отблагодарить!
Подарок был приготовлен еще утром, я положила его на видное место. Сходить за ним, вернуться и быстро протянуть Вадиму Александровичу нарядный небольшой плоский сверток, перевязанный белой лентой, было делом нескольких минут.
— Вы меня заинтриговали, честное слово! — с улыбкой сказал Вадим Александрович. — И потом, в последний раз я получал подарок от дамы в тринадцать лет. И дамой была моя матушка.
— Разворачивайте! — с нетерпением попросила я. — Я хочу посмотреть, понравится ли вам!
Вадим Александрович развернул бумагу и достал мою фотографию.
— Когда вас не было, на дачи приезжал какой-то фотограф — и все словно обезумели, начали делать семейные фотографии, фотографии детей, я тоже поддалась общему порыву. Очень боялась, что не смогу ее подарить в день вашего приезда, но фотограф, к счастью, не подвел.
— Не знаю, как вас благодарить, моя милая Анна Николаевна! — серьезно сказал он.