Было раннее утро. Мы с Вадимом Александровичем встретились у пруда. Не сказать, что идея гулять по утрам меня особенно привлекала, но я решила попробовать. К моему удивлению, утро пришлось мне по душе — на траве лежала роса, изредка сверкая на солнце, воздух был ароматный и густой. День обещал быть жарким.
— Вот красота! — восхищенно воскликнула я. — И как вы, Вадим Александрович, узнали, что в природе возможно подобное время суток?
Он улыбнулся.
— Природа приготовила нам много сюрпризов.
— Безбожник, — проворчала я, ухватившись за его слова. — Вам следовало бы говорить мне о мире Божьей красоты, о творениях Всевышнего.
— Зачем мне говорить о том, во что я практически не верю. А вот вы поступаете дурно, насмехаясь над святыми вещами. Кто знает всю правду о нашем мире? Вы? Сомневаюсь.
— Может быть, вы? — в свою очередь, спросила я Любомирского.
— Нет, нет! Боже меня избавь!
— Не поминайте имя Божье всуе!
— Простите. Но я на самом деле не знаю и знать не хочу.
Он остановился, остановилась и я, невольно заметив, что подол моего платья уже весь мокрый от росы.
— Но что же вы замолчали? — спросила я.
— Знать не хочу, а может быть, и боюсь. — Он снова прислушался.
— Боитесь, — рассмеялась я. — Вы? Не может быть! Я никогда не поверю, что вы можете чего-то бояться!
Мы снова пошли по заросшей травой дорожке, я шла чуть впереди, отставая от меня на шаг, шел Вадим Александрович.
— А вот, представьте себе, Анна Николаевна, боюсь… Вдруг обнаружится в какой-то момент, что то, во что вы изо всех сил не верили, существует! А? Каково? Мне лично не по себе от подобных мыслей. Просто мороз по коже!
— Опять вы смеетесь! — упрекнула его я.
— Нет, нет и нет! Какие тут могут быть насмешки?.. Представьте себе: мы погуляли с вами, я проводил вас до дому, пошел к себе. Сажусь за переводы, а никаких интересных мыслей нет, работа не идет, за окном гудят пчелы, и я засыпаю… Просыпаюсь неожиданно в незнакомом месте, у ворот огромного города, окруженного высокой каменной стеной.
Я невольно рассмеялась, представив себе Вадима Александровича спящего у ворот незнакомого города. Любомирский строго на меня взглянул, и я спрятала улыбку.
— И тут подходит ко мне, — продолжил он, — некий старичок со связкой ключей на поясе.
— Постойте! — воскликнула я. — У вас получается совсем старомодная история!
— Я знаю, — сказал Вадим Александрович, — слушайте же!
— Да, я вся внимание! Кто же этот удивительный старичок, который в наш век всю еще служит привратником со связкой ключей на поясе?
— Апостол Петр. Я оборвала смех.
— Не понимаю вас.
— Все проще простого. Мы не знаем даты нашей смерти, как и даты рождения, заранее. Ведь могу же я умереть, вернувшись на рощинскую дачу? Могу. И, попав на Божий суд, как я буду себя чувствовать? Уж поверьте мне, Анна Николаевна, прескверно! Потому как всю жизнь бегал от святого причастия, как бес от ладана, не любил я наших священников и был человеком далеко не святого образа жизни. И придется мне раскаяться в том, что не верил я в милость Божью, жил в скверне и праздности… И милый старичок со связкой ключей у пояса может и не пустить меня в большой город, а укажет мне совсем иной путь. Туда, где жарко… Почти как здесь. И что я смогу поделать? Ничего, моя драгоценная Анна Николаевна!.. Вам же я советую начать верить прямо сейчас.
— Вы говорите почти так же, как мой духовный отец.
— Я открыл в себе новый талант — с вашей помощью, разумеется.
— У вас есть шанс стать проповедником. Вадим Александрович в раздумье покачал головой.
— Если вы будете холодны ко мне и так и не решитесь бросить супруга, то с горя я уйду в монастырь и посвящу свою жизнь борьбе с плотскими удовольствиями.