Выйдя из бара, я замечаю большой магазин канцелярских принадлежностей. Поколебавшись, но зная, что надо всегда слушать свою интуицию, захожу в него и спрашиваю, есть ли в продаже синие конверты из бумаги, идентичной моему образцу. Я нахожу почти такой же и покупаю его.
От виски я совсем залудился, и тротуар пляшет у меня перед глазами «Прекрасный голубой Дунай», а население Парижа удваивается.
Я стискиваю зубы, желая, чтобы все встало по местам. К счастью, свежий весенний воздух этого утра приводит меня в чувство.
Возвращаюсь на почту. Перед ней и вокруг стоит огромная толпа народу... Писаки осаждают помещение. «Скорая» увозит останки моей покойной субретки.
Рассекая толпу, возвращаюсь на место... нашего преступления. Ларут там... Он бросает на меня недружелюбный взгляд.
– У вас очень удачно получаются фокусы а-ля Фантомас, – скрипит он зубами.
– Слушайте, Ларут, сейчас не время...
– Во всяком случае, если я открою рот, в самое ближайшее время в вашей Службе пойдет череда отставок. Я беру его под руку.
– Я прошу у вас срок до завтра, чтобы найти убийцу. Если мне это не удастся, можете спускать на меня всех собак, согласны?
Он смотрит на меня с удивлением.
– Это очень короткий срок.
– Я сам назначил его себе. Можете вы сделать то же самое?
– О'кей.
Мы обмениваемся рукопожатием, и я снова иду к статуе из топленого сала.
– Вот синий конверт, – говорю я ей. – Он должен немного напоминать тот.
– Он точно такой же.
– Хорошо. Вы можете положить в него предмет, похожий по форме на тот, что лежал в предыдущем?
– Да, конечно!..
Она смотрит по сторонам, серьезная, натянутая (это только образное выражение, потому что кожа этой коровищи так натянута, что едва не лопается. Непонятно, как она еще может моргать!).
Вижу, она берет кусок картона, складывает его вчетверо и кладет в конверт.
– Вот, – шепчет она. – Но тот был немного тяжелее... Я сую между слоями картона мою связку ключей,
– Такой?
– Совершенно точно...
– Так, теперь еще одна деталь, о которой я забыл вас спросить: как был написан адрес?
Ее взгляд на секунду затуманивается.
– От руки, – вспоминает она. – Заглавными буквами. Я пишу на листке имя и фамилию погибшей, добавляю:
«До востребования, почтовое отделение, ул. Ла Тремойль, Париж».
– Вы можете переписать этот текст на конверт, стараясь сымитировать тот почерк?
– Конечно...
Она высовывает язык, который мог бы служить не только для наклейки марок, и пишет три строчки, о которых я ее попросил.