Я обалдел. Я ждал чего угодно, только не этого... Второе письмо!
– А теперь?
– Маргарита его берет... Смотрит на него... Она выглядит удивленной...
– Еще бы... Она уходит?
– Нет...
– Тогда что она делает?
– Подходит к пюпитру рядом со стеклом. Она явно хочет прочитать это самое письмо.
Я вам рассказывал о сигналах тревоги, начинающих иногда звучать в моей черепушке? Так вот, один из них вдруг начинает трезвонить.
– Пино!
– Я слушаю...
– Беги к ней! Она не должна открывать это письмо, слышишь? Не должна!
– Понял и...
Он не договаривает фразу... Я слышу в наушнике жуткий грохот. Тот же шум доходит до меня напрямую, через улицу...
Наступает секунда ужасного молчания, потом раздаются крики.
Я выскакиваю из кабины и мчусь через забегаловку. Патрон, прислуга и посетители толпятся в дверях и глазеют на здание почтового отделения, откуда выбегают люди.
Оконные стекла разлетелись на мелкие кусочки... На улице царит неописуемая паника!
Я расталкиваю зевак, бегу навстречу толпе удирающих и врываюсь в помещение почты.
Моим глазам предстает печальное зрелище, как выражаются в романах, награждаемых Французской Академией.
На полу лежит жутко изувеченное тело Маргариты. Пино, со свисающими усами и глазами в форме запятых, стоит в двух метрах от нее и смотрит во все глаза...
Медленно подхожу к трупу.
Бедная девушка лежит на спине. Посреди ее груди огромная кровавая дыра, а низ лица больше не существует. Я никогда еще не видел такую отвратительную смерть. С трудом сдерживаю желание завыть. Мои мозги начинают качаться.
Я подхожу к пюпитру и, положив голову на руку, рычу по-звериному, чтобы как-то выпустить душащую меня ярость и скорбь.
Я говорю себе: «Сан-Антонио, ты всего-навсего старая калоша без подошвы! Твоя самонадеянность сделала тебя убийцей! Ты убил эту девочку, которая так любила жизнь... Ты воспользовался ею как приманкой, и волк ее съел... Если у тебя еще осталось то, что оправдывает ношение брюк, ты немедленно пустишь себе в башку маслину! Ты не заслуживаешь того, чтобы продолжать жить!»
Кто-то трогает меня за руку. Я поднимаю на этого «кого-то» свое потрясенное лицо.
– Надо что-то делать, – шепчет Пино.
Он выглядит не менее подавленным, чем я. Он прикрыл труп своим старым плащиком, воняющим, как вагон для перевозки скота...
Поскольку люди начинают набираться смелости, коль скоро ничего больше «не бахает», он их отталкивает:
– Полиция! Разойдитесь! И ни к чему не прикасаться! Его решительность придает мне сил. Да, Пинюш прав: надо что-то делать! Я должен поймать сукина сына, устроившего это.
Я замечаю директора – коренастого, совершенно лысого мужчину.
– Закройте двери! – приказываю я ему. – И попросите ваших подчиненных вернуться на свои места!