– Эй, рабы!.. Бейте их, разбойников!
Из всех дверей повысовывались головы. Рабы, услыхав про разбойников, смотрели с опаской. А купцы между тем неуклюже лягались, сопели, размахивали кулаками. Карутан изловчился, попал ногой в толстое брюхо Амбона, тот плюхнулся в бассейн, взметнув фонтан брызг. Рабы кинулись вытаскивать хозяина, купцы, подобрав полы, побежали к выходу.
На пустынной, раскаленной солнцем улице Карутан остановился, спросил:
– Что делать будем?
– К Миликону, – прохрипел сквозь одышку Дундул.
* * *
– У вас купцы жалуются прямо по Гоголю: дескать, и на
Антона берут, и на Онуфрия.
– Действительно. Но что поделаешь, с купцов всегда
брали.
– И потом – драка, хватание за бороду, Амбон, как в
старых фильмах, падает в бассейн. Не нравится мне это.
– И нам не нравится, когда дерутся. Но ведь мы пишем
про торговцев салом и оловом, а не про Сафо
фиалкокудрую...
– При чем тут Сафо? Вы и в предыдущей главе на пиру у
Сапрония драку устроили. Не слишком ли много драк?
– Пожалуй, вы правы. Но учтите, что иберы, в том числе
и тартесситы, были очень вспыльчивы.
– В общем, ваши недовольные купцы не вызывают у меня
симпатии, хотя, быть может, с исторической точки зрения их
требования справедливы. По-моему, они просто завидуют
преуспевающему Амбону.
– Ну конечно, они не бунтари, а торговцы.
– Вот именно. Предложи им титул блистательного – они бы
сразу перестали брюзжать на новые порядки в Тартессе.
9. ЗАБОТЫ ВЕРХОВНОГО КАЗНАЧЕЯ
Подле моста через протоку, что отделяла квартал моряков от квартала оружейников, Миликон велел рабам остановиться. Он откинул полог, внимательно осмотрелся.
По кривой улочке в облаке пыли медленно ехали несколько всадников в желтом. Один из них, выпучив глаза, дул в глиняную трубу. На рев трубы сбегался народ. Останавливались рабы, опуская на землю поклажу. Из продымленных мастерских выходили мокрые полуголые ремесленники – после адского полыхания горнов знойное тартесское солнце казалось им не жарче лучины. Женщины в темных одеждах сбивались в кучки, бойко тараторили.
Труба смолкла. Бритый глашатай, потрясая палкой, начал выкрикивать: