— О возможностях… наших с вами возможностях.
— Ах, ваше величество, у меня голова идет кругом. Вы слишком торопитесь.
— Милая леди, разве можно быть излишне поспешным, делая то, что считаешь единственно верным?
— Мы едва знакомы, сир. Как могу я поверить вам? Могу ли открыться? — С тихим вздохом Каравайз убрала руку.
— Мы предлагаем вам первую и единственную любовь нашего сердца. Поверьте, мадам, наша любовь, как и наша корона, — из чистого золота.
— О сир… вы захватили меня в врасплох. Я, право, не знаю, что ответить… что вам сказать…
— Я налью вам бокал вео. Увидите, вам сразу станет лучше. — Его величество заботливо потянулся за графином.
— Нет, — остановила она его движением руки. — Позвольте мне.
Каравайз исполнила традиционный ритуал разлития вео с изящной простотой. Высоко подняв графин, наполнила пару круглых бокалов теплым зеленоватым ликером, отставила графин в сторону и провела над ними, будто волшебной палочкой, зажженной лучиной. Пары алкоголя тут же вспыхнули пляшущими язычками прозрачного голубого пламени. Холодный свет придал ее лицу зловещее выражение, которого король Пустис, к счастью, не заметил. Ловко погасив пламя специально предназначенной для этой цели серебряной крышкой, она энергично взболтала вео маленьким серебряным венчиком и пристально посмотрела на своего кавалера. Король Пустис, завороженный ее взглядом, глядел и не мог наглядеться, весь во власти невысказанных обещаний. Быстрое движение, и скрытая пружина открыла тайное вместилище в массивном перстне Каравайз, выпустив в бокал его величества порцию белого порошка. Порошок вспенился и вмиг растворился. По щепотке сахару в каждый из бокалов, и напиток готов.
— У вас чудесно получается, мадам. — Рука короля коснулась ее пальцев, принимая угощение. — А теперь тост! За прекрасное будущее!
Раздался звон бокалов. Они отпили.
— Просто великолепно!
— Боюсь, я положила слишком много сахару, сир.
— Вовсе нет. — Его величество сделал еще глоток и с восхищением заключил: — Идеально. Поверьте мне, идеально.
— Вы уверены, сир? Лучше испробуйте еще раз. Его величество с готовностью повиновался.
— Изысканный вкус.
Каравайз смотрела на него не отрывая глаз. Вдруг глаза короля остекленели, бокал, выскользнув из ладони, упал и разбился вдребезги. Голова тяжело упала на стол. Она немного подождала, но Пустис не шевелился.
Никого из Вурм-Диднисов поблизости не было видно: королю захотелось романтического уединения.
Каравайз бесшумно покинула палубу и пробралась в трюм, — забрав по пути примеченную ранее кожаную сумку Уэйт-Базефа.
«Великолепная» трапезничала, избрав на этот раз жертвой Гроно. Тусклый свет фонаря освещал жуткую сцену — Гроно, прикованного к колоде, и белые щупальца, пульсирующие у висков, у горла, на груди, запястьях. Прикрытые веки судорожно подергивались. По мере того, как убывали его силы, «Великолепная» прибавляла ход.
Деврас наблюдал за страданиями камердинера со смешанным чувством вины и отчаяния.
Внезапно открылась дверь, и на пороге появилась Каравайз. Бросившись к Уэйт-Базефу, она кинула подле него сумку и вынула кляп.
— Скорей, у нас мало времени! Чародей понимающе кивнул:
— Я буду говорить, а вы крутите вон то кольцо у меня на пальце.
Каравайз немедленно приступила к действию, и вскоре кольцо осветилось призрачным сиянием. Не открывая глаз, Уэйт-Базеф едва слышным голосом произносил неведомые заклинания. Живые путы задрожали, но не отпустили своих жертв.
— Что-нибудь не так? — В обычно ровном голосе Каравайз послышались тревожные нотки.
— Ослаб. Устал. — Глаза Уэйт-Базефа оставались закрытыми. — Попробую еще раз.
Лоб чародея взбороздили глубокие складки. Кольцо снова засветилось, на этот раз куда ярче. Белые щупальца содрогнулись, забились в конвульсиях и ослабли, отпустив пленников на свободу. Венериза замедлила ход, и в тот же миг наверху раздались недоуменные крики.
— Они сейчас будут здесь. — Несмотря на бледность, Каравайз сохраняла самообладание. — Вы в состоянии двигаться?
Медленно и с огромным трудом Уэйт-Базеф приподнялся и сел. Потом тяжело перевалил ноги вниз с края колоды и попытался встать. Но из-за головокружения снова сел, силясь справиться с тошнотой и одышкой.