Похоть: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Хэмилтон подошёл к ним.

— Вы ведь знакомы со Стивеном Хэмилтоном, Арчибальд? — учтиво обратился Гриффин к коллеге, при этом в глазах профессора Стивен прочёл какое-то явное замешательство.

Тэйтон, внимательно поглядев на Хэмилтона, уверенно сказал, что они встречались на лондонском симпозиуме палеонтологов в прошлом декабре, и протянул ему руку. Рукопожатие изумило Стивена, он будто стиснул длань манекена: ладонь Тэйтона едва отозвалась на касание, была холодна и тверда, как бронзовый канделябр. От густых волос Тэйтона тоже струился тонкий аромат, неизвестный Хэмилтону, и он ему не понравился. Повеяло ладаном, холодным и пряным, сухой дым божественных воскурений томил и даже изнурял. Откуда-то проступил перец — радиоактивной пылью ядерной катастрофы. Осталась последняя нота — бальзамический запах мирровых смол. Последняя жертва навсегда ушедшим богам.

У Хэмилтона начало колоть в висках. Он был чрезмерно чувствителен к запахам, и сам никогда не выбрал бы подобный.

— Ну, а вы готовы, мой мальчик? — глаза профессора теперь засияли. — Выезжаем двенадцатого. Долетим до Салоник, оттуда Сарианиди обещал довести нас до Комотини. Говорит, снял нам на два месяца прекрасную виллу — представьте, из окон видно море, и цена совсем смешная. И всего в полумиле от раскопа! — Гриффин довольно потёр руки. — А то, как вспомню эти арабские дома в Сусурлуке, дрожь берёт, — он брезгливо поёжился.

— Конечно, профессор, я готов, — Стивен отчеканил эти слова, на миг сам поразившись проступившей в них твёрдой уверенности. Он, всю дорогу сюда подыскивавший слова для отказа и пытавшийся придумать для него уместный повод, теперь даже не вспомнил об этом. — Я подготовлю все реактивы, надо только зарезервировать одно лишнее багажное место.

Гриффин кивнул, сказал, что помнит об этом, и Хэмилтон пошёл к двери. Он взялся за ручку и уже повернул её, когда неожиданно услышал, как Гриффин нервозно, со странным смешком спросил Тейтона:

— А вашей супруге не будет там с нами скучно, Арчи?

Стивен ещё не закрыл дверь, как Тэйтон наклонился к Лоуренсу Гриффину и иронично пробормотал:

— Не волнуйтесь, Лори. Когда у леди правильно вырезано декольте, джентльмены очень быстро замечают, как глубок и разнообразен её внутренний мир, и скучать ей не дадут, — трудно было понять, насколько он шутит, ибо, хоть губы его искривились в усмешке, глаза Тэйтона, ярко-голубые и задумчивые, совсем не смеялись.

Впрочем, Гриффин тоже не смеялся. Вид у него был немного растерянный и жалкий.

…После этой встречи Стивен три часа лихорадочно бегал по магазинам, докупая необходимые препараты, затем упаковывался и опомнился только после того, как чемоданы были почти уложены, реактивы собраны и впихнуты в ящики. Тут Хэмилтон вспомнил, что в восемь вечера обещала прийти Брэнда, и растерялся. Что он ей скажет? Но эта мысль, которая ещё утром всерьёз его обеспокоила бы, сейчас как-то блёкло пронеслась в мозгу, не задев ни ума, ни сердца. Перед его глазами всё ещё игриво колыхалась шифоновая ткань, мелькала рука на перилах, в дымных глазах с зеленоватой поволокой проступала какая-то завораживающая, щемящая истома. И это видение почему-то вытеснило всё, что занимало его раньше: необходимость успокоить Брэнду, договориться с тьютором и уклониться от поездки.

Вздор это всё. Конечно, он должен ехать.

Вопреки ожиданиям Хэмилтона, его невеста не закатила скандала. Сама Брэнда, чьи рыжие волосы и очаровательные веснушки ещё вчера кружили ему голову, сегодня показалась ему совсем неинтересной, невзрачной и… обыкновенной. Что он находил в ней раньше? При этом, застав его вечером возле уложенного багажа и выслушав отрывистые слова Стивена, что он должен выехать двенадцатого, потому что Гриффин никак не может обойтись без него, она ничего не сказала. Только оперлась плечом о дверной косяк и бросила долгий задумчивый взгляд на Стивена — как смотрят на тяжелобольного, взвешивая его шансы на выздоровление. Даже осторожным полушёпотом спросила, что с ним такое? Что произошло?

Ох уж, эти женщины… Хэмилтон снова повторил, что не может подвести Гриффина, напомнил, сколь многим обязан ему, и не поехать сейчас, когда тот рассчитывает на него, было бы не по-джентльменски. Сказав это, Стивен сразу пожалел о своих словах: ведь он обещал Брэнде, что они узаконят свои отношения до начала лета, и нарушение этого обещания тоже было не больно-то джентльменским поступком. Однако Брэнда не прицепилась к его словам, но продолжала разглядывать так, словно впервые видела. На лице её застыли тревога и недоумение, и она, опасливо спросив, не задержится ли он в Греции дольше июля, и, услышав, что уже первого августа он будет в Лондоне, попрощалась и ушла.

Нрав Брэнды был совсем не викторианским, и в другое время её поведение удивило и насторожило бы Хэмилтона, но сейчас он только обрадовался. Надо же, обошлось без ругани. «А почему?» — спросил он себя. Да потому что в кои-то веки он поступил как мужчина, жёстко настоял на своём, и женщина сразу поняла своё место.

Впрочем, все эти приятные мысли о мужском превосходстве тоже пронеслись в его голове как-то мельком, не затронув души. Хэмилтон вздохнул полной грудью, резко выдохнул, плюхнулся на кровать, заложил руки за голову и задумался.

Он не знал Тэйтона близко и понятия не имел, что тот женат. Как давно? Влюблена ли Галатея в мужа? Странно, но это совсем не читалось. В равной степени Хэмилтон не заметил, чтобы Арчи Тэйтон был сильно увлечён супругой, но это всё могло быть и позой: Хэмилтон и сам не любил демонстрировать свои чувства на публике, а по лицу Тэйтона и вовсе ничего не прочтёшь. Но в его глазах, и Стивен точно помнил это, промелькнуло при последнем вопросе Гриффина о жене что-то странное — едва ли не раздражённое, почти злобное. Возможно, он заметил, как странно вёл себя Лоуренс Гриффин, который явно не остался равнодушен к чарам миссис Тэйтон, и просто насмехался над ним?

Хэмилтон вздохнул. Лори Гриффин — старый знакомый Арчи Тэйтона, и едва ли он позволит себе волочиться за его женой. И с чего бы ей предпочесть Гриффина?

Хэмилтон не без самодовольства подумал, что у него гораздо больше шансов привлечь внимание Галатеи.

Стивен не переоценивал себя, ибо действительно был хорош собой: женщины никогда не обделяли его вниманием, дядюшка же уверял, что его племянник красив, как молодой Хью Грант, а такая рекомендация, всякому ясно, дорогого стоила. Да и сама миссис Тэйтон, Стивен помнил это, бросила на него при уходе очень внимательный взгляд…

Эта последняя мысль заставила его улыбнуться и расслабиться, погрузившись в сладкие грёзы. Он мысленно рисовал себе поразившую его утончённую женственность, какой ещё никогда не встречал, в мечтах наделяя Галатею змеиной гибкостью и загадочностью Цирцеи. С такой женщиной нельзя было поставить рядом никакую другую: она просто убивала саму возможность сравнения. Он прикрыл глаза и совсем расслабился…Вечер, солнце садится, воздух уже прохладен. В этот час запахи особенно насыщены, а свет — необычайно ясен. Пахнет прелым сеном, пыльной землёй, смятой травой, увядающими розами в венке юной девушки, внезапно вспыхнувшим чувством и смущением после случившегося… Где это было? Италия?

В его мысли вдруг вторглось какое-то туманное воспоминание. О чём? Что-то он слышал, причём совсем недавно, просто не обратил внимания, но оно, не задержавшись на матрице его памяти, тем не менее, оставило на ней свой смутный отпечаток. Кто же и что ему сказал? Стивен понимал, что это как-то касалось Галатеи, потому и всплыло именно сейчас. Но что? Хэмилтон почувствовал, что засыпает, но и в полусне продолжал искать ускользавшее воспоминание. Это было… было…

Резкий порыв ветра неожиданно парусом раздул штору на поднятом окне, потом алая ткань тихо опала.

Чёрт! Стивен резко сел на постели. Ну, конечно. Ричард Истли, старый друг их семьи. Ещё в начале года, на премьере в «Олд Вик» он рассказал его дяде, Ричарду Хэмилтону, что Арчи Тэйтон в Кафедральном соборе Животворящей крови сделал крупное пожертвование на рождественский праздник не то в Шрусбери, не то ещё где! Значит, Тэйтон — католик.

Несколько минут Стивен размышлял над этим открытием, но потом пожал плечами. Ну и что? Он не даст жене развода? А причём тут развод? Хэмилтон удивился. С чего он решил, что Галатея хочет развестись? Или… или это он, идиот, уже решил жениться на Галатее? Хэмилтон утомлённо потёр лицо руками и откинулся на подушку. Что он ещё знал о Тэйтоне? Тот, кажется, получил крупное наследство. Да, судя по тому, что это Тэйтон оплатил экспедицию Гриффина, он совсем не беден. Не это ли привлекло к нему Галатею? Или она всё же влюблена в него? И сколько ей лет? Она показалась ему совсем юной, но…

В окне между разогнанных ветром облаков вдруг проступила белая луна, чей мертвенный свет залил подоконник и край постели безжизненной серебристой ртутью. Постепенно мысли ушли, пришло тепло возбуждённого тела и жажда женщины, не отпускавшая его с того самого момента, когда Галатея крохотной ножкой в минуту растоптала всё, чем он жил. Почему эта эфемерная бесплотность эльфа так воспламенила его? Он никогда не обладал подобной женщиной? Но он перепробовал многое и был достаточно искушён. Однако к Галатее его влекло вовсе не женское начало — оно-то как раз и не чувствовалось. Нет-нет, что он говорит? Чувствовалось, ещё как чувствовалось, недаром же Гриффин, не видя её, обернулся, а сам он, как заворожённый, не мог отвести от неё глаз. Просто в ней было что-то ещё, гораздо более серьёзное и колдовское. Но чтобы понять, что именно, он должен был подойти к ней вплотную…

Стивен был уверен, что получит Галатею Тэйтон, сможет получить. Она не казалась недоступной, вот разве что Тэйтон… В глазах Арчи Тэйтона проступало что-то от Минотавра: бесстрастное лицо таило и страстную любовь к жене, и дикую ревность, и угрозу каждому, кто попытается приблизиться к ней.

А ухо ревности слышит всё.

Глава вторая