— Нет, в двух чашках, но Мэнни никак не могла знать, кому какая достанется. Джимми она боготворит, она скорее позволит разрезать себя на кусочки, чем причинит ему какой-либо вред.
Джулия интуитивно поняла, что Энтони согласился с ее доводом, и в следующий момент перед обоими возник невысказанный вопрос: если не Мэнни, то кто? Ни он, ни она не были готовы к тому, чтобы обсуждать это теперь. Энтони положил руку на руль и проговорил:
— Нам, пожалуй, пора ехать.
— Нет, подожди минутку! Я хочу еще кое-что сказать. Мне кажется, что будет спокойнее и лучше для всех, если бы ты заявил, что мы с тобой помолвлены. Это только на время, пока все не утрясется. Потом мы можем помолвку спокойно разорвать.
Он поглядел на нее пристальным, изучающим взглядом. Да, в чем в чем, а в храбрости ей не откажешь.
— Несколько неожиданное предложение, тебе не кажется? Оно, случайно, не вызвано заботой о моей репутации?
— Сама не знаю, — отозвалась она с подкупающей простотой. — Если ты против — не надо. Я просто подумала, что так будет лучше для Джимми и для всех нас. Если мы скажем, что обручены, то уже никто не станет подозревать, будто ты приехал ради Лоис. Потом, когда все кончится, мы можем отменить обручение в любое время.
Энтони был глубоко тронут', но ничем не выдал этого. Лицо ею оставалось мрачным и напряженным, и когда он заговорил, голос его звучал по-будничному спокойно.
— Хорошо, дорогая, если хочешь, пожалуйста. Думаю что права: о го будет лучше для Джимми. Ладно, пора трогаться.
Глава 18
Мисс Силвер сияла телефонную трубку. На линии что-то гудело и жужжало. Сквозь шум внезапно прорезался звонкий юный голос: «…Тогда я сказала, что вообще больше никогда в жизни не буду с ним разговаривать…» Голос исчез так же внезапно, как возник, и мисс Силвер, испытывая слабое любопытство, подумала о том, уж не отзвук ли это амурных дел той молодой особы с весьма вызывающей внешностью, которая недавно заняла квартиру как раз под ее собственной. Мисс Силвер видела ее в лифте, но голоса этой особы не слышала, иначе наверняка его запомнила бы и для любопытства не было бы никаких оснований.
Треск в трубке возобновился. Сквозь него она разобрала свое имя и тут же подтвердила, что это она и есть мисс Силвер. Неожиданно шумы смолкли, и мужской голос как-то замедленно выговорил:
— Мне нужна мисс Силвер.
— Я вас слушаю.
— Она умерла. Вы сказали, что это просто злая шутка, а она умерла.
Лицо мисс Силвер утратило выражение безмятежности.
— Это мистер Леттер?
— Она мертва, — произнесли в трубку. Голос звучал так, будто у механизма кончался завод.
— Мне искренне жаль, мистер Леттер, поверьте. Я могу чем-нибудь помочь?
— Вы сказали… что… могли бы… приехать.
— Так вы хотите, чтобы я сейчас приехала?
— Вы сказали, что… не возражали бы… — голос умолк.
По заглушенному щелчку можно было предположить, что трубку повесили: вероятно, чтобы сидеть, схватившись за голову, и ждать, ждать, ждать…
Принимать решения и собираться в дорогу мисс Силвер была великая мастерица. Она продумала все: поверх будничного платья она наденет легкое пальто, которое за долгие годы уже несколько раз успело устареть и снова стать модным. Расставаться с платьем мисс Силвер считала кощунством, поскольку ткань все еще сохраняла приличный вид. В старенький, по еще прочный чемодан она упаковала шелковое, свое так называемое «вечернее платье», приобретенное не далее как прошлым летом, а также совершенно уникальную вещь — длинный бархатный жакет для защиты от сквозняков (как это ни печально, загородные дома обычно подвержены сквознякам). На случай возможного похолодания она положила в чемодан меховую плоскую шляпку, — весьма поблекшую под влиянием преклонного возраста, но в целом на удивление хорошо сохранившуюся.
Нам не пристало говорить о нижнем белье почтенной леди. Скажем лишь, что оно было практичное, теплое и прочное. Чулки были черные, нитяные, а ночная рубашка — из красной фланели с розовыми кружевцами, собственноручно сплетенными мисс Силвер. Гардероб довершали шитые бисером домашние туфли, ночные шлепанцы, а также бережно завернутая в шелковый носовой платок читаная-перечитаная Библия. Для того чтобы собрать и уложить все вышеперечисленное, времени ушло совсем немного, да и бесценная экономка Эмма Медоуз ни в каких специальных указаниях не нуждалась. За двадцать лет службы у мисс Силвер она ко всему привыкла относиться с олимпийским спокойствием.
В поезде мисс Силвер устроилась как нельзя лучше. Она успела послать телеграмму с извещением о своем прибытии и успела занять удобное угловое место. Удостоверившись, что ее багаж уложен, как полагается, наверху, она сняла перчатки, вынула из объемистой, потертой сумочки вязание и принялась за второй чулок для Дерека.
Путешествие прошло в высшей степени приятно. От милейшей дамы средних лет, которая недавно вернулась из Франции, она получила очень обстоятельную информацию об условиях тамошней жизни, а симпатичный джентльмен, сидевший как раз напротив, рассказал массу интересного о Кипре. Так что время в поезде, можно сказать, она провела с большой пользой.
Ей надо было выходить на станции Вестон — местечке чуть побольше Рейла. Когда мисс Силвер вышла на платформу, к ней подошел высокий смуглый молодой человек, который представился как Энтони Леттер.
— Джимми — мой кузен, — сказал он затем. — Он настолько раздавлен горем, что не мог встретить вас сам.
Энтони подхватил ее чемодан и повел через кассовый зал. Пока они шли до его машины, Энтони подумал, что старина Джимми, видимо, совсем спятил от горя, — иначе как объяснить, что он решил привлечь эту невзрачную старую деву для разбирательства в происшедшей трагедии.