— Почему они уверены, что это кофе, а не что-то другое?
— Потому что ничего другого просто быть не могло. На ужин у нас была копченая сельдь. Лоис сама раскладывала ее по тарелкам. Мы все ее ели. То же и с омлетом: его раздавала опять-таки сама Лоис. Нет, это мог быть только кофе.
— Помнишь, Джулия, у тебя была идея, что это проделки Мэнни, и ты собиралась с ней поговорить. Поговорила? Что она сказала?
Джулия не отвечала. Она пристально смотрела на свои сцепленные руки. Они были сжаты так сильно, что даже болели костяшки пальцев.
— Что она сказала? — повторил Энтони свой вопрос.
Скрывать не имело смысла, да Джулия и не смогла бы.
— Я была нрава. Она действительно проделывала эти штуки, — едва слышно проговорила Джулия с убитым видом.
— Господи, да как же так?! Наша Мэнни?
— Но то, что случилось прошлым вечером, подстроила не она. Я точно знаю — она не могла!
— Почему ты в этом уверена? Рассказывай все как было.
— Сейчас. Я улучила момент, когда она была одна, и прямо спросила.
Джулия перестала прятать глаза и теперь смотрела на Энтони.
— Когда?
— В тот день, когда ты уехал. Я просто сказала: «Это ты Мэнни. Я точно знаю, что это ты, и не отпирайся, пожалуйста. Прекрати свои штучки». Она сделалась вся красная и пролепетала что-то вроде «в толк не возьму, о чем это вы, мисс Джулия». На что я сказала: «Полно тебе, Мэнни, ты прекрасно понимаешь, о чем. Ты добавляла рвотный корень или что-то другое в кофе миссис Леттер, чтобы ей стало плохо. Немедленно перестань. Ты ведь не хочешь остаток жизни провести в тюрьме, а?»
— А она?
На губах Джулии мелькнуло подобие улыбки.
— Она сказала: «Убирайтесь прочь из моей кухни, мисс Джулия! И как вам такое в голову взбрело?» Но я-то видела, что она ужасно перепугана, поэтому я обхватила, насколько возможно, ее внушительную талию и сказала: «Ты противная, злая старушенция, Мэнни. Бога ради, прекрати!»
— Что она ответила?
— Тряхнула головой и выдала все по полной программе: «Что такого, если ее и выкатит разок-другой? Подумаешь — сама-то она со всеми тут чего понатворила! Миссис Марш из-за этой дешевки Глэдис выбросили из собственного дома. А то, что с бедным мистером Хадсоном не вышло то же самое, так в этом ее заслуги нет. И потом: вас с мисс Элли тоже выгнали из собственного дома; а мисс Минни — той вовсе некуда деваться, святой душе! На нее смотреть — сердце разрывается!» Я ее обняла крепко и сказала: «Ну-ка, Мэнни, рассказывай, что и как ты делала». Тут она зарыдала и говорит: «Эту Лоис следовало проучить хорошенько за все ее дела, ложечка рвотного корня — она и ребенку не навредит!»
Наступило напряженное молчание, а затем Энтони заметил:
— Что ж, похоже, она не ограничилась одной ложечкой.
— Нет, нет! — горячо запротестовала Джулия. — Это не Мэнни! Вчера вечером у нее просто не было возможности это проделать!
— Тебе будет сложновато убедить в этом полицию.
Она схватила его за руку.
— Нет! Не смей им об этом рассказывать, Энтони! Ни в коем случае. Я говорю тебе: вчера вечером она не могла это сделать.
— Почему? Ведь кофе готовила она?
— Да, для Лоис и для Джимми, — для обоих. Она, как и все прочие, знала, почему Джимми пьет этот треклятый кофе. Неужели ты думаешь, что она стала бы подсыпать что-нибудь, если бы знала, что от этого может пострадать ее драгоценный Джимми?
— Но кто-то ведь все-таки на это пошел?
— Значит, этот «кто-то» заранее знал, которую из чашек возьмет Лоис.
— Кофе подавали не в кофейнике?