- Спасите, батюшка! Погибаем! - грохнулся он к ногам мирно совершавшего трапезу старца, испугав его до крайности.
- Что с тобой? - удивился митрополит.
Афанасий замотал головой и, еле переводя дух от волнения, заревел на всю митрополичью палату:
- Закона божьего надругательство!.. Дьяволу угождение!
Митрополит перекрестился.
- Да говори толком! Что случилось?
- Возможно ли так?! - собравшись с силами, простонал Нагой. - Осьмую жену!..
Придя в себя, он начал перечислять всех жен царя по порядку: помянул царицу Анастасию, затем Марию Черкешенку, Анну Колтовскую, Марфу Собакину, царских наложниц: княжну Анну Васильчикову и Василису Мелетьеву, и вдруг неистово завопил:
- Марию Федоровну Нагую!.. Машу!.. Сестру мою в обман ввел! Покарай его господь!
Митрополит сразу ожил, замахал руками на гостя:
- Что ты! Уходи! Уходи! Ты пьян... Не порочь государя!
- Да и ты сам отшатнешься! - огрызнулся Афанасий.
- Ш-ш-ш... Не шуми! Ш-ш-ш! - зашикал митрополит, оглядываясь в испуге вокруг себя. - Уходи! Проспись! Не искушай нас!
- Да и на ком же ему взбрело в голову жениться?!.
- Тише, тише!..
- На чужеземке, еретичке заморской...
- Ой, господи! Что же это такое! Уходи! Оставь меня!
- Сатана, батюшка, сильнее царей... Научи же нас, Нагих, как нам быть? Родичи мы государя... А коли он женится на иноземке при живой жене, что тогда делать нам?! Казнит он нас всех, ее в монастырь заточит, а у нее скоро дите народится. Да и тебе, отче, без Нагих худо будет.
Митрополит замахал руками на Афанасия:
- Уходи, ради бога! Не смущай меня! Нечего мне тебе советовать, да и не к лицу мне с тобой о государевых делах судить... Уходи, да так, чтоб никто не видел, что у меня ты был. Господь с вами, с Нагими!.. И другим своим родичам закажи, чтоб не ходили ко мне.
Нагой озадаченно почесал затылок.
- Батюшка, чтой-то с тобой?
Митрополит поднялся с кресла и стал спиной к Нагому.
- Уходи, говорю... Не смущай! Не хочу я знаться с тобой!
Нагой помялся-помялся на месте, а потом сказал:
- Благослови меня на дорогу, владыка...
Митрополит обернулся лицом к Афанасию и, с сердцем тыкая пальцами, сложенными для крестного знамения, в лоб Нагому, громко проговорил:
- Не ходи больше ко мне! Не надо! Государь знает, что делает.
Обиженный, раздосадованный Афанасий вышел из митрополичьих покоев. Во дворе на него набросились зубастые псы. Еле отбился от них.
Польские власти, узнав, что пленный Игнатий Хвостов был при царском посольстве к папе, отдали его в холопы владелице замка "Стара Весь" красавице-вдове Софии Каменской, не обменяв его на своих пленных.