Анна прослезилась, но больше не стала расспрашивать Игнатия.
Федор Иванович, вернувшись после погребения царя в свою палату, пожелал остаться один и отослал всех от себя. Долго сидел он в глубоком раздумьи, глядя в столбец с завещанием отца.
Много было пролито им горячих сыновних слез, многое множество поклонов было положено им перед гробницей покойного государя, - это как-то заполняло время, давало пищу душе, а теперь вдруг легла на нее неизъяснимая тяжесть. Словно человек, придавленный тяжелой каменной глыбой, из-под которой, несмотря на страшные усилия, он не может выбраться, так тщетно боролся со своей смертельною тоской царевич Федор.
Собравшись с последними силами, он крикнул:
- Тихон! Тишка!
В покои царевича вбежал худощавый, с испуганным безбровым и безусым лицом холоп. Он согнулся в глубоком, до самого пола, поклоне.
- Слушаю, батюшка государь.
Федор Иванович строго сдвинул брови:
- Есть там народ? В приемной палате?
- Много, батюшка государь... Кричат, злятся, лезут в твои покои... Все - бояре...
- Чего им?! - хмуро спросил Федор Иванович.
- Присягу несут тебе... Челом бить хотят...
Федор Иванович отвернулся, и вдруг впервые ему в голову ударила мысль, которую он постоянно отгонял от себя: он - царь! Теперь он московский владыка. Страшно!
Тяжело вздохнув, он тихо сказал:
- Позови Бориса Федоровича.
Оставшись один, Федор Иванович стал на колени и громко произнес, впившись взглядом в иконы:
- Помоги!.. Господи, дай сил, умудри, наставь меня!..
Услыхав шаги за дверью, Федор Иванович быстро поднялся с пола, вытянулся во весь рост. Стал ожидать.
Дверь отворилась, и, мягко ступая, низко наклонив голову, в покои вошел Борис Годунов. Не разгибая спины, он остановился против Федора Ивановича.
- Слушаю, великий государь. Приказывай.
- Чего там толпится народ? - недовольно спросил Федор и, не дождавшись ответа, проговорил сморщившись, с досадой:
- Не было бы беды, коли и повременили бы...
Борис Годунов вскинул свою курчавую голову и громко, почти с отчаяньем, воскликнул:
- Помилуй, государь! Пожалей холопов своих!.. Пожалей беспастушную Русь! Ни единого часа она не может быть без венчального владыки! Побойся греха!
Борис Годунов пал на колени:
- Страшись, государь! Пошатнется трон от промедления! Время сторожит каждый вздох наследника престола... Торопись! Выйди к ближним боярам. Пускай бьют челом в верности тебе и государыне. Они - холопы твои. Ты... ты... в страхе держи их... Заставь их...
- Молчи, Борис! - недовольно перебил его Федор. Помолившись на икону, он отрывисто сказал: - Идем!.. - поразив Бориса Годунова своим властным, необычайным для него голосом.
Проходя сводчатым коридором впереди Годунова, Федор Иванович негромко спросил:
- Митрополит с ними?
- С ними, государь.