- По-моему, еще есть надежда...
Но ему никто не поверил.
Вскоре все сановники с Борисом Годуновым во главе вышли на балкон дворца, откуда было видно собравшуюся уже внизу на кремлевской площади толпу.
В сыром, туманном воздухе прозвучал зловеще чей-то громкий голос:
- Царь всея Руси Иван Васильевич скончался!
Внизу поднялся дикий вой и плач множества людей. Загудели унылым гудом кремлевские колокола.
Кремль окружило кольцо многочисленной стрелецкой стражи.
На похороны царя стеклось много народа со всех концов Русской земли.
Прибрели из леса и беглые мужики, предводимые Семеном Слепцовым, ушедшие в леса из вотчины Шуйского. Они откололись от ватаги Ивана Кольцо, не пошли за ним в Сибирь, а продолжали делать набеги на государевы и купецкие обозы.
- Что ж теперича с нами-то, Сёма, будет: лучше ли мужику от того станет иль еще хуже прежнего? - спросил Слепцова старичок-ватажник, когда хоронили царя в Архангельском соборе.
Семен вздохнул, покачал головою:
- Нашим солнцем был месяц, так он солнцем для нас и останется. Один царь умре, другой будет... Иван Кольцо говорил мне: мужик глуп, за то его и бьют. Нечего нам ждать добра... От крепостной кабалы счастлив не будешь.
- Стало быть, опять в лес?!
- А куда же? Не во дворец же поминки по государю справлять? Как ни плачь о царе, а все на цареву дыбу вздернут, коли к его верным слугам попадешь...
Повздыхали, почесали затылки ребята, да и направили путь свой в Сокольничий бор.
В толпе богомольцев, окруживших Архангельский собор, стояла в сторонке, около оврагов, почти совсем закрыв лицо, молодая стройная женщина в темной ферязи. Она тайком целовала жемчужное ожерелье, украшенное крупным рубином. По щекам ее текли слезы.
Прислушиваясь к заунывному пенью монахов и монахинь, она тихо, про себя, читала молитву об упокоении блаженной памяти царя Ивана Васильевича.
Когда богослужение кончилось и закрыли царскую гробницу, она быстро пошла через Фроловские ворота на Красную площадь. Там ее дожидался возок, запряженный четверкой коней.
В возке сидели маленькая девочка и пожилая женщина.
- Заждалась, матушка?
- Бог спасет, доченька... Доброе дело - поклониться праху государя, оказавшего нам столь великие милости...
Сидевшие верхом на конях возницы ударили кнутами по лошадям, и возок покатил прочь от Кремля к городской заставе...
Игнатий и Анна тоже были на похоронах.
Когда возвращались домой, Игнатий тихо сказал Анне:
- У меня тоже и свое горе... Узнал я от одного игумна с Устюжны, что и меня бог обездолил, и меня поверг господь в скорбь... Игумен приехал на похороны царя.
Анна всполошилась:
- Что ты?! О чем ты говоришь? Зачем ропщешь?
- Я вчера узнал... Умерла моя матушка... Хотел я повидать ее, да вот, видишь, поздно... скончалась.
- Но откуда же ты, милый, знаешь, что жива была твоя матушка?.. Ведь ты же не помнил ни отца, ни матери, да и не знал о них... ничего?
- Больно мне... Не спрашивай! Помолимся лучше вместе об упокоении ее души... Об упокоении души рабы божией Агриппины... Много горя видела она. В заточении и скончалась.