Иван Грозный (Книга 3, Невская твердыня): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Выслушав до конца речь московского посла, англичане повели оживленную беседу между собой.

Поднялся высокий, бритый, седой вельможа.

- Мне хочется спросить московского гостя: разве у вас война с Польшей и Литвой не кончена? Римский папа хвалится примирением московского государя с королем Стефаном.

- Папа может хвалиться, чем ему угодно, - с усмешкой ответил Писемский. - Государь наш хорошо знает, кто ему друг и кто недруг. В этом можете не сомневаться.

После продолжительной беседы министров с Писемским решено было приступить к составлению договора.

Сановники взялись за это дело с особою торжественностью, усердно помолившись богу. Предложения царя они принимали полностью.

После составления договора Писемский стал просматривать договорные статьи. Он обратил внимание на то, что министры, изъявляя согласие королевы на предложения царя, именовали Ивана Васильевича братом и "п л е м я н н и к о м" Елизаветы. Затем они вставили в договор выражение "царь  п р о с и т  королеву". И наконец, - министры вписали в договор условие, чтобы никому, кроме англичан, царь не разрешал торговать в земле Двинской, в Соловках, на реке Оби, Печоре и Мезени.

Писемский с неудовольствием произнес:

- Царь - брат, а не  п л е м я н н и к  королевы Елизаветы. Царь объявляет волю свою, требует, спрашивает, а не  п р о с и т. Вы хотите, чтобы была включена в договор статья о дозволении торговли на Руси одним аглицким людям. Но возможно ли это? Пусть советники королевины рассудят: можно ли Аглицкой земле пробыть с одним русским торгом?! А с другими землями не торговать и к себе других купцов не пускать ни с какими товарами?! Если же Аглицкой земле с одним русским торгом быть нельзя, то как же русским пробыть с одним аглицким торгом?! Пристани наши открыты для всех мореходов иноземных. Всем мы рады, кто с добрым делом к нам жалует!

Министры после этой речи Писемского вычеркнули в договоре слово "племянник", вычеркнули и слово "просит".

Но они заявили, что хотели бы сказать кое-что и с своей стороны.

Один из них поднялся с своего места и заявил, что он возражает против новой пошлины, введенной царем. Эта пошлина тяжела, неприемлема для английских торговых людей.

Слушая речи сановников королевы, Писемский покачивал головой, выражая несогласие со словами говоривших и, когда они кончили, он проговорил, удивленно пожав плечами:

- В какой земле во время войны пошлины на товары не повышаются? Ваши купцы, долго будучи у нас свободными от всякой пошлины, обогащались неслыханно. И теперь наш государь установил брать с ваших купцов пошлину половинную, не как с иных. Ведя разорительную войну с Литвою, ханом и другими врагами, не мог наш государь не прибегнуть к повышению пошлины. Это всякий должен понять.

На том и закончилась беседа министров Елизаветы с Писемским.

Оставалась недоговоренность о сватовстве царя к Марии Гастингс.

Это дело королевою Елизаветой было отложено, пока ее племянница поправится от оспы, которой она в недавнее время болела.

Царь Иван пристрастился к игре в шахматы, подаренные ему одним итальянским гостем.

С ним часто соревновался в шахматной игре присланный в Москву к царю врач Роберт Якоби, прозванный Елизарьевым.

В наступившие зимние вечера царю доставляла особое удовольствие шахматная игра.

Однажды, играя с врачом, царь сказал:

- Меня осуждают там, за морем, ваши писаки, будто я страшное злодеяние учинил в Новгороде... Но велико ли было милосердие короля Лудовика Одиннадцатого у франков, обратившего в пепел и тление свои города Льеж и Аррас? Измену жестоко наказал он. И дацкий владыка Христиан многие тысячи людей извел за измену. А Мария Тюдорова, говорят, своими руками усекала головы недругам своим.

Роберт Якоби, чтобы угодить царю, привел в пример герцога Альбу, учредившего "Кровавый совет" в Нидерландах и казнившего восемнадцать тысяч человек за неповиновение испанским властям. Он привел в пример даже и свою королеву, - как он сказал, - "мудрейшую из всех правительниц, когда-либо существовавших на земле". Он рассказал царю, как двенадцать лет тому назад она казнила около тысячи человек в северо-западных провинциях Англии.

Выслушав его, Иван Васильевич засмеялся.

- В своего отца пошла твоя королева... Король Генрих и женам своим головы рубил.

Роберт Якоби промолчал. Царь оживился.

- Мне писал Максимилиан, немецкий цесарь, какую кровавую гульбу учинил король франков в ночь под Варфоломея... В его королевстве в одну ночь много тысяч народу перебито вместе с грудными младенцами в угоду католическим попам. Столько крови король франков без ума пролил. Глупец! А папа Григорий даже знак серебряный, чтоб на груди носить, в честь сего кроволития выбил... Тоже глупец! И собака!

Роберт Якоби, хорошо игравший в шахматы, заведомо проигрывал партии, чтобы польстить царю.

И в этот раз также в выигрыше остался царь Иван. Ему это доставило большое удовольствие. Он весело рассмеялся, похлопав по плечу англичанина, который делал вид сконфуженного своей неудачей. Царь понимал, что ему уступают в игре, и принимал это как должное.

Он насмешливо подшучивал над "проигравшим" партию Якоби, а тот нарочно вздыхал, в растерянности качая головою.