Иван Грозный (Книга 2, Море): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И, обратившись к Андрею, спросил:

- Ну, как, пушкарь, дела?.. Слыхал я: суматошно там у вас... в слободе?

Андрей тихо ответил:

- Государь батюшка Иван Васильевич изволил побывать на Пушечном. Новые ковали мы пушки, легкие, малые, штоб на корабли ставить. Тайное дело. Работаем!.. С ног сбиваемся! Беда!

Иван Федоров одобрительно покачал головой, слушая пушкаря, затем, понизив голос, тихо спросил:

- Слышал я, будто боярина Самойлова государь изгнал с Пушечного... Так ли?

Андрей, опасливо озираясь по сторонам, прошептал:

- Разгневался государь на него, а за што - не ведаем... Много уж у нас сгинуло людей. Не первый он.

Иван Федоров задумался.

- М-да, трудненько государю батюшке!.. Не чаял он, что так-то обернется. Да к тому же и батюшку митрополита схоронили. Не набивался смиренный первосвятитель в советники к царю, а человеком был нужным и ему и всем нам... Враги Печатного двора ликуют, и бог весть что будет дальше! Поджигателей на днях Григорий Грязной похватал в пустыре... Будто сжечь нас задумали... Скрыли мы то от государя, и без того ему тяготы немало... Будущее темными тучами окутано... Волнами бедствий захлестывает... Что станет - бог ведает!

Иван Федоров с волнением в голосе рассказал о том, как он удостоился в прошлую субботу бить челом государю. Доложил ему о том, что близится к концу печатание долгожданных "Деяний и посланий апостолов".

Иван Васильевич благодарил его, Ивана Федорова.

- "Благое то, угодное богу дело, - сказал он, - ибо доставит оно христианам в замену бездельных, неверных и богохульных писаний исправную печатную книгу. В ней мы дадим народу единый закон божий и единую службу церковную... Пускай ополчатся строптивые грамотеи, корысть кои имели от списывания книг, пускай с ними заодно суеверы, изумленные новиною, пускай!.. Сумею я управиться и с ними, как, с божьей помощью, управляюсь с изменниками..."

Повторив слова царя, Иван Федоров задумчиво произнес:

- Но едва ли удастся батюшке государю защитить нас, печатников! У него и без того дела много, а враги наши не спят. Не будем же мы ходить и жаловаться всяк раз царской милости. Он высоко - мы низко. А злоехидные гады ползают на низах. Они там властвуют. В иных делах гады сильнее царей. Мне страшно, чада мои! Боюсь, несдобровать мне и помощнику моему Петру Тимофеевичу Мстиславцу. Съедят нас!

Андрей хорошо понимал Ивана Федорова. Ему, как отмеченному царской милостью пушкарю, нередко приходилось испытывать то же самое. Зависть и недоброжелательство преследовали его на каждом шагу. Не выделяйся!

Иван Федоров поднялся, степенно помолился на икону, поклонился сначала Андрею, затем Охиме. Они ответили ему тем же.

После его ухода Андрей обнял Охиму и крепко-крепко ее поцеловал. Она была такая нежная, ласковая, теплая, что трудно было удержаться от новых, еще более страстных ласк. Ее черные, бедовые глаза, с капризными слезинками на бахроме ресниц, ее сильные и вместе с тем подвижные плечи, высокая грудь, все, все такое хорошо знакомое, дававшее столько уюта и счастья, - все это заставило Андрея забыть и Пушечный двор, и царя, и Нарву...

- Милая!.. - шептал, задыхаясь от волненья, Андрей. - Не надо думать!.. Я с тобой! Глупая! Твой, твой я!.. Слышу!.. Сердечко дрожит! Полно! Не горюй! Убаюкай меня!.. Забудем все на свете.

Охима все забыла!

Андрею слышен ее несвязный шепот: "Солнце крадет росу, так твоя улыбка сушит мои слезы!" Девушка ясно чувствует любовь Андрея. Он ей принадлежит. Бесстыдница! Ой, какие слова она шепчет ему в ухо! Да, она не отпустит его и тогда, когда в ее горницу через оконце проникнут бледные полосы, предвестницы рассвета... Никто и не должен слышать тех слов! Нет! Не надо! Пускай будет вечная ночь! Никого и ничего ей не надо!

Что с тобою, Охимушка?!

В самое ухо она шепчет такие дикие, грешные речи, от которых завтра она будет краснеть.

Угловая дворцовая башня.

Горница в ней; кирпичные стены сплошь обиты кизилбашскими коврами. За маленьким круглым столом - Григорий Лукьяныч Малюта Скуратов. Вокруг башни пустынно, внизу переходы, охраняемые стрельцами, и нежилые покои пыточное место по крамольным делам.

Лицо Малюты веселое. В слюдяную глазницу виден большой желтый круг солнца, затуманенного предвесенней сыростью. Вчера таяло - сегодня с утра подморозило. Февраль, видимо, не будет таким лютым, каким был декабрь.

Малюта помолился на икону, раскрыл свиток, врученный ему накануне царем.

Просматривая его, с усмешкой покачал головою.

- Они же! - проговорил он. - Вздыхальщики!

Писано самим царем со слов одному государю известного человека. Уже пять лет, - по словам царя, - как он завербован лично самим Иваном Васильевичем в соглядатаи.