Иван Грозный (Книга 2, Море): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Воевода Морозов встал со скамьи, заложив руки за спину. Высокого роста, с крупными чертами лица, выражавшими упрямство, решительность и некоторую надменность, он всегда внушал служилым людям смешанное с робостью уважение к нему. И теперь все находившиеся в княжеской палате невольно притихли, угодливо обратив в его сторону лица.

- Великий князь - прямой ученик митрополита... Нужно ли тут прилагать льстивое извитие словес?.. Не могу аз помянуть его со смирением и скорбию... Увольте! Не заслужил он того!

Морозов напомнил о бывшем при отце царя, великом князе Василии Ивановиче, митрополите Данииле. Не он ли, зазывая северского князя Василия Шемячича в Москву, клялся "на образ пречистыя богородицы, да на чудотворцев, да на свою душу", что Шемячич будет неприкосновенен, коли приедет в Москву, что великий князь ему никакой досады не учинит, а когда Василий Иванович бросил прибывшего в Москву Шемячича в темницу, митрополит Даниил ничего не сделал, чтобы освободить князя. Он заведомо обманул несчастного Шемячича. В угоду царю не погнушался преступить клятвы перед богом. А развод Василия Ивановича с Соломониею Сабуровой? Восточные патриархи, выше стоящие над московским митрополитом, отказали великому князю в разрешении развода, почитая то великим грехом, нарушением христианских уставов. А митрополит Даниил, вопреки неблагословению восточных патриархов, сам благословил развод великого князя, наперекор учению евангелия и всем церковным уставам. И Макарий восхвалял Даниила, почитал его, как своего учителя...

- Да... - мрачно насупившись, охрипшим от волнения голосом, произнес Морозов. - Митрополит безжалостно, насильно постриг супругу великого князя Соломонию в монашество... И потом благословил новый брак великого князя с иноземкою Еленою Глинскою, да и сам венчал их... Мы этого не забыли, хоша и давно то минуло... Стало быть, царь выше бога для наших митрополитов?!

- Иосифляне!..* Все они таковы... Все они отвернулись от истины евангельской ради угождения прихоти тиранов... - возмущенно воскликнул тоненьким голосом дьяк Поместного приказа Путило Михайлович, маленький, седой, курносый толстяк. Он беспокойным взглядом окинул присутствующих, как будто хотел всем своим видом сказать: "Ага, глядите, какой я смелый!"

_______________

* И о с и ф л я н е - последователи учения игумна Волоколамского

монастыря Иосифа Волоцкого, считавшего необходимым тесную связь

церкви с государственной властью.

Ему дружно поддакнули князья Шаховской и Ушатый, дьяки Колыметы.

Боярин Никита Романович Одоевский медленно, с вдумчивыми остановками, поглаживая тощую седую бороденку, тихо, грустно проговорил:

- Рушится вера!.. Нет у нас праведников!.. У всех на глазах истребил государь Данилу Адашева с малолетним, ни в чем не повинным сыном; загубил Иван Васильевич и сродников Адашева три души - Сатиных; погубил Ваню Шишкина, родича Адашева... Где же был наш первосвятитель? Молча взирал он на беззаконное мучительство. Или очи его запорошило, или разум его оледенел, или за рубежом отечества он находился? Молчал митрополит, молчала с ним вся православная церковь!.. Царь наступил на горло нашим каноникам... Митрополит и тут равнодушно взирал на ужасную судьбу своих собратьев, на посрамление божиих пастырей.

- Проклятие! - рявкнул басистый, неуклюжий Иван Булгаков, государственный казначей. Соседи дернули его за рукав: "Не у места проклятие". Он оглянулся на них хмельными глазами, с отчаянием махнул рукой: "Все одно!" Матерно ругнулся.

Его горячность напугала всех. Хозяин дома, Владимир Андреевич, даже привскочил на месте, словно ужаленный; встревоженным взглядом окинул своих гостей, поманил к себе пальцем своего верного слугу, стрелецкого десятника Невклюдова, шепнул ему на ухо, чтоб проверил стражу у входов.

Стройный, услужливый стрелецкий десятник быстро удалился из горницы.

Князь Горбатый-Шуйский, бледный, тонкий, сухой человек, вполголоса намекнул на нелюбовь польского короля и католических каноников к Макарию. Говорил он не торопясь, вкрадчиво, повертывая лицо то в ту, то в другую сторону.

- Того ради... - сказал он с ядовитой усмешкой. - Мы не в убытке... Королевские люди на нашей стороне. Плакать нам не о чем... Покойный угождал царю, льстил ему... Ну, и бог с ним! Мы тут ни при чем. Добро, хоть царь не забывал пастыря... По взятии Полоцка Иван Васильевич не нам честь воздал, а ему, Макарию!.. Михайла Темрюка, князя Черкасского, послал к Макарию: "Твоими-де, богомолец, молитвами бог отдал нам Полоцк..." Серебряный позолоченный крест с алмазами ему послал... А мы кровь проливали!.. Ночи не спали!.. Это ему ни к чему. Э-эх, да што говорить! Студено на душе. Студено!

Турунтай-Пронский погладил себя рукой по груди и, мотая головой, опустился на скамью.

Иван Булгаков не унимался, ему хотелось еще что-то сказать, его одергивали соседи дьяки.

- Полно вам!.. - оттолкнул он их. - Что тут разглагольствовать? Ласкатели - те же злодеи! Лукавый дед был Макарий... Давно бы ему преставиться надо было, прости господи!.. Пора бы и царьку...

В это время вернулся Невклюдов, шепнул что-то на ухо Владимиру Андреевичу... Тот поднялся, бледный, растерянный, замахал на всех руками:

- Молчите. Нас подслушивают... Малютины похлебцы!

- Как же нам теперь быть? - прошептал Челяднин.

Все окружили его плотным кольцом в напряженном ожидании дальнейших его слов.

- Как же нам теперь быть? - повторил он. - Князь Андрей Михайлович советовал... - Челяднин закашлялся.

- Что советовал? - шепотом спросил Владимир Андреевич.

- Ну... Как бы тебе, князь, сказать, чтоб ты понял? Тогда ты не был с нами... Он советовал - голос нам свой поднять...

- И дело совершить! - перебил его Михаил Репнин хриплым от злости голосом, сжав волосатые кулаки. - Да! Совершить! Во время похорон.

Все оглянулись на него.

- Чего глаза таращите? Да, дело!.. Буде болтать... Противно слушать ваше нытье!.. Пора, пора!