Слава богу!
— Я волновался… Проснулся, а тебя нет.
— Волновался за меня? — она улыбается, как если бы он произнёс какую-нибудь глупость, — Ты свою ногу давно видел?
— Я подумал, вдруг на тебя напали Катон с Миртой. Они часто рыскают по ночам, — продолжает Пит серьезно.
— Мирта? Это кто? — хмуря брови, интересуется она.
— Девушка из Второго дистрикта. Она ведь еще жива?
— Да. Остались только они, мы, Цеп и Лиса. Лиса — это девушка из Пятого, я ее так назвала. Как ты себя чувствуешь?
— Лучше, чем вчера. По сравнению с грязью здесь просто рай. Чистая одежда, спальный мешок, лекарства и… ты, — последнее слово звучит с придыханием, от чего Китнисс явно смущается и опускает глаза. Потом она осторожно касается его щеки, проверяя не вернулся ли жар, и Пит не может удержаться — перехватывает ее ладонь и прижимает к своим губам… Она выглядит растерянной и удивленной, но руку отнимает не сразу…
— Больше никаких поцелуев, пока не позавтракаешь, — строго-заботливый тон растекается по душе, словно сливочное масло по горбушке горячего хлеба…
Пит не без помощи напарницы садится, опираясь спиной о стену пещеры. Послушно ест с ложки ягодную мякоть, а от мяса снова отказывается, боясь, что от тяжелой пищи его вырвет.
Вглядываясь в любимое лицо, он замечает круги под глазами и признаки сильной усталости. И все из-за него…
— Ты не спала, — говорит парень.
— Неважно, — отвечает девушка, отмахиваясь, хотя на самом деле заметно, что она жутко вымоталась.
— Поспи сейчас. Я покараулю. Если что, разбужу тебя, — Пит испытывающе глядит на нее, не собираясь так просто сдаваться. — Китнисс, ты не выдержишь не спать все время!
Наконец, взвесив все «за» и «против», она уступает:
— Хорошо. Только пару часов. Потом разбуди меня.
Китнисс ложится поверх спального мешка, кладет одну руку на лук — настоящий воин на чеку даже во сне. Пит сидит рядом, прислонившись к стене, и следит за входом.
— Спи, — говорит он тихо, убирая с ее лба выбившиеся пряди волос. А потом… несмело гладит по волосам, со всей нежностью, на которую способен, боясь, что она отстраниться, но этого не происходит, чему Пит безумно рад. Глаза девушки смыкаются быстрее, чем он даже ожидал. Усталость взяла свое…
Спи, Китнисс, спи… Теперь мое время.
Он любуется ею, пусть украдкой, но все же… Пит впитывает ее черты, что во сне разглаживаются и становятся гораздо мягче. Она выглядит такой… беззащитной и нежной. Такой настоящей.
Он не хочет потревожить ее сон, а потому старается не двигаться, тело затекло, но ему всё равно. Как бы парадоксально это ни звучало… Он счастлив.
Китнисс рядом. С ним. Здесь и сейчас. Теперь главное, чтобы она вернулась домой.
Живой…
Насчет себя Пит не питал никаких иллюзий — судя по всему, ему осталось недолго. Ногу будто резали на живую. Боль с каждой прожитой минутой становится сильнее. Но все так, как должно быть. В конце концов, он мечтал лишь увидеть ее перед смертью, а ему досталось куда больше… Пора платить по счетам. Жаль, он ничем так и не сможет помочь Китнисс…
***
Пит понял, что девушка просыпается за несколько секунд до того, как она открыла глаза… Лицо снова разукрасила суровость… Брови сдвинулись к переносице. И вот она уже не спит.
— Пит, ты должен был разбудить меня через пару часов! — негодование так и рвется наружу.
— Зачем? Тут все по-прежнему. И потом, мне нравится смотреть, как ты спишь. Во сне ты не хмуришься. Хмурый вид тебе не идет, — кажется теперь Китнисс окончательно рассердилась, что вызывает у парня улыбку.
Китнисс же снова касается его щеки и отдергивает руку, словно прикоснулась к раскаленной печке.
— Пит, ты совсем не пил воду… — кажется, он ее расстроил… Она протягивает ему горсть бесполезных (к чему обманывать себя?..) таблеток и следит, чтобы он выпил все до дна. Потом Китнисс обрабатывает мелкие раны и укусы, которые почти что зажили.